Бессоны. Новое поколение

Глава 3

Обсудив с сыном все нюансы, сошлись на том, что исчезнуть им лучше без лишнего шума.

Все мои братья понимали - сыновьям тесно под крылом отцом. Они выросли сильными воинами и кровь их кипит. 

Но женщины...

Наши жёны не желали и думать о том, что "мальчики" уедут. Тяжелее всего дело обстояло с Лахланом сыном Обертона. Селестина тенью преследовала его, опасаясь самостоятельности своего "малыша", который уже отца на лопатки укладывал.

А парень ей назло ввязывался в различные передряги и с честью выходил из них, доказывая матери, что уже давно не дитя. Но Селестина, такая Селестина. От её опеки только бежать, иначе никак.

Фалька Сай вырастил достойным мужчиной. Спокойным, хладнокровным, уравновешенным. Хотя с его даром по-другому и быть не могло. Кто мог родиться у пожирательницы и светлого целителя? Никто и не удивился, когда в десять лет сын моего единоутробного брата на глазах у матери оживил её любимого кота, которого задрали собаки. Эмбер была в ужасе. Кот не просто ожил, а ещё и раны затянулись.

Тёмных целителей я до того момента никогда не видел. 

Я взглянул на сына. Признаться, и он был не промах. Тёмный, как Ниори и я, вот только тьма его была иной, точно живой. Наследие тумана. Вьюго помогал мне справляться с даром сына. Учил его управлять этой тьмой.

- Одна загвоздка - Атлин, - пробормотал я. - Ты говорил с ней лично?

- Да, - Лассе кивнул, - но проблема не в ней, а в Хауке. Он наотрез отказывается брать её с нами.

- Причины?

- Я не знаю, отец. Он разумен, спокоен, но до того момента, как речь заходит о ней. Его словно подменяют. Он ничего не слышит и твердит своё.

- И с чем это связано?

- Я не знаю, - Лассе упёрся руками в стол и с силой оттолкнулся. - Он весь в дядю Каила, а может, ещё хуже.

- Ладно, - я поднялся, - нужно поговорить с девочкой. Я хочу сам услышать, что желает она. 

Сын молча кивнул и отворил дверь, пропуская меня вперёд.
На второй ярус поднимался с тяжёлым сердцем.

Атлин - младшая дочь Вульфрика и Томмали - девочкой росла бойкой. Однажды мы поймали её с мечом в руках. Разразился скандал. Томмали засадила дочь за книги. Приказала забыть все эти мальчишечьи глупости, но через месяц девочка снова упражнялась с деревянным коротким мечом.

И снова была поймана с поличным.

Её ругали, а она стояла с поджатыми губами, упрямо выставив подбородок вперёд. Маленький воин. Ни слезинки не проронила. И тогда я, возможно, совершил огромную ошибку - позволил ей посещать уроки вместе с братьями, учиться скакать верхом, стрелять из лука, упражняться с клинками и метать ножи. Естественно, приняв на себя весь гнев её родителей. 

Знал бы я тогда, что она не перерастёт эти увлечения, наверное, усадил Атлин за вышивание. Но, увы, ни я, ни Вульфрик, тогда не встали на сторону Томмы. 

И теперь мне придётся объяснить матери, почему её дочь покидает этот дом не невестой, а воином.

Не успели мы зайти в широкий коридор, как из дальней комнаты раздались крики. Голоса не узнать было невозможно.

- Не лезь в мою жизнь, Хаук!!! - бешеный рёв Атлин сотрясал стены. - Ты мне никто. Даже не кровный брат. Не тебе решать, как мне жить!

- Сумки отпустила и вещи обратно в гардеробный шкаф убрала, - а вот Хаук говорил уж слишком спокойно. Его ледяной тон заставил меня поторопиться.

- Лассе сказал мне "да".

- А я говорю "нет", Атлин! Сиди дома и учись вести себя как достойная женщина!

Глухой удар: я взмолился, чтобы там не племянника по стене раскатывали, что парень нашу воительницу не тронет, в этом я был уверен.

- Да как ты смеешь! Хаук! Кто ты такой, чтобы командовать!

Что-то разбилось.

- И часто у них так? - я перевёл взгляд на сына.

- В последнее время между ними такие искры, что хоть лучину поджигай. Непонятно что делят только.

Лассе положил ладонь на ручку двери, но я остановил его жестом.

- Я сказал убрать сумки в шкаф, - процедил Хаук. - Ты - женщина! Советую тебе, вспоминать об этом чаще.

- Да я тебя на лопатки уложу, - парировала дочь Вульфрика. - Ты поэтому злишься, да?! Женщина смеет быть тебе равной. Смирись и прими как должное. Или иди и рыдай в чулане. Но убирайся из моей комнаты!

- Хочешь меня уделать - вышей гобелен, - голос Хаука становился всё тише, переходя на шипение.

- Итан, - шёпот Томмали за нашими спинами оказался полной неожиданностью. Развернувшись, я уставился на жену брата. - Расскажи мне, что происходит?

Томма всегда умела задавать правильные вопросы. Впрочем, она ещё и словно нутром чуяла, когда с её близкими что-то не так.

- Наши сыновья уходят, - нехотя ответил я.

- Только мальчики?  

За дверями что-то громко хлопнуло.

- Отдай мои вещи, Хаук, я ухожу с вами!

- Ясно, - Томмали тяжело вздохнула. - Лассе, ты ведь позаботишься о ней?

- Ты отпускаешь, тётушка? 

- Однажды я не отпустила сестру и это привело к трагедии. Я не буду повторять ошибку дважды, не буду забирать свободу и насаждать свою волю. Но я прошу тебя, мальчик мой, береги мою дочь. Она самая маленькая из вас. Вы для нее - идеалы. Не дайте её в обиду.

- Я буду беречь её ценой собственной жизни, тётя Томмали! Я никогда не признавался, но это я выстругал ей первый деревянный меч. Я учил. Моя вина. Но вы же знаете, она бегала за нами, пряталась в кустах. Я совершил ошибку, приняв её в наши игры. Надо было отсылать её к сёстрам. Гнать, но я не смог. Никто из нас не смог. Она была такой маленькой, смешной и решительной. Прости, тётя. Прости.

- Она родилась не для гобеленов. Я знаю, Лассе, у тебя есть голова на плечах. Вы не оставите её в беде. 

На её глазах проступили слёзы. Это решение далось ей с болью в сердце.

- Они уже выросли, Томмали, мне так же нелегко, как и тебе, было отпускать дочерей. Тяжело говорить "да" Лассе. Но наши дети выросли и им пора найти своё место.