Бестселлер об идеальном разводе

Глава 5

Смоггар «О влиянии постоялых дворов на настроение драконов»

Вечером компания докатилась до постоялого двора «Усталый Путник». Смоггар, едва переступив порог, тут же оценил кривизну балок, сквозняки и запах забродившей тушёнки. Его чешуя съёжилась. Хозяин, бородатый детина с умными глазками расчётливого скряги, окинул их взглядом и, задержав его на фигуре Смоггара, мысленно прибавил к счёту.
- Номеров всего два, — буркнул он. — Для дамы — отдельная комната. Для… э-э-э… остальных — общая. Рассчитанная на четверых. Со скидкой.
- Их трое, — заметила Элария.
- За дракона — двойная плата, — невозмутимо парировал хозяин. — И запасной тюфяк. И за риск возгорания. Страховой сбор.
Смоггар издал звук, похожий на шипение кипящего котла. Элдор испуганно отпрыгнул.

- Я не буду делить комнату, — ледяным тоном заявил дракон, — с этим. — Он кивнул на Амбара, который как раз в этот момент пытался смахнуть с плеча невидимую пылинку.
- Я требую отдельные покои для благородного лица! — тут же вступился рыцарь.
- А я требую покоя для изучения кодексов! — запищал Элдор.
Элария закрыла глаза, поставила локти на стойку и опустила на них голову.
- Дайте им всем отдельные номера, — глухо сказала она. — Счёт… раздельный. И выпишите его в трёх экземплярах. Для будущего раздела имущества.
Номер, доставшийся Смоггару, был тесен, пах сыростью и мочёной брусникой. Дракон сел на кровать, и та жалобно захрустела. Всё было против него: теснота, запахи, скрипучие половицы, навязчивый рыцарь, тщедушный законник и эта… эта непробиваемая практичность Эларии, которая принимала этот хаос как данность.
Он подошёл к узкому окну, глядя на тёмный двор, где стояла их жалкая телега. Где-то там, за холмами, лежала Столица с её глупыми законами и судами. И ему предстояло доказывать перед кем-то, что его коллекция — не «позолоченный хлам», а его право на спячку — священно.
В дверь постучали. Не настойчиво, как Амбар, и не робко, как Элдор. Терпеливо.
- Войди, — буркнул Смоггар.
Вошла Элария. В руках у неё были две деревянные миски, от которых валил пар.
- Ужин, — коротко сказала она, поставив одну миску на табурет. — Похлёбка. Съедобно. Хлеб чёрствый, но хоть не плесневелый… - она постояла у двери, глядя, как он с отвращением косится на миску. - Знаешь, — сказала без прежней ехидцы, просто устало. — Можно ненавидеть эту поездку, ненавидеть Судей, ненавидеть этого идиота Амбара… Но, голодать глупо. Энергия понадобится. На бюрократию её уходит больше, чем на драконью сущность.
И вышла, аккуратно закрыв за собой дверь.
Смоггар долго смотрел на закрытую дверь, потом на миску. Пахло луком, дешёвой колбасой и дымком. Ужасно. Пошло. Унизительно. Смоггар тяжело вздохнул, взял миску и ложку. Первый глоток подтвердил худшие ожидания. Но было… тепло.

Он доел всё, аккуратно поставил пустую миску на табурет и подумал, что, возможно, самым сложным в этом разводе будет не делёж золота, а необходимость терпеть все эти мелкие, унизительные подробности пути — в обществе женщины, которая знала его слишком долго и теперь смотрела на него не как на Повелителя Пепла, а как на утомительного, несговорчивого бывшего мужа, с которым надо доехать до города и подписать бумаги.
За стеной послышалось громкое всхлипывание — это магистр Элдор, видимо, начитавшись кодексов, осознал весь ужас предстоящего. Рядом зашаркали сапоги Амбара — он, наверное, упражнялся в красноречии перед зеркалом.
Смоггар лёг на скрипучую кровать, накрыл глаза лапой и пожелал, чтобы утренняя заря принесла с собой хотя бы тишину. Хотя бы на час.