Бестселлер об идеальном разводе

Глава 7

Смоггар «О праве собственности, архитектурной хрупкости и неблагодарности»

Вопрос застал его врасплох. Его ум, всегда работавший с точностью часового механизма, тут же предоставил развернутый ответ: виверны — жалкие псевдодраконы, лишённые не только разума, но и социальной архитектуры. У них нет семейств, династий, наследников. Они плодятся как ящерицы, и их отпрыски просто очередная партия биологического материала. «Средний сын облезлой виверны» это оксюморон, идеальное оскорбление для существа без рода, без веса, без истории. Для этого… Амбара. Но озвучить этот лингвистический разбор вслух значило признать, что он, Повелитель Пепла, всерьёз обдумывает структуру оскорблений. Как ремесленник, подбирающий кирпичи для забора.

- Не важно, — отмахнулся он, переходя к главному. - Что ты делала с моим посохом?

- Твоим? — она фыркнула. — Тем самым, что покрывался пылью, пока я от троллей отбивалась? Я осуществляла коррекцию. Точечно. Потому что мой меч коротковат, а бегать по сугробам в платье ниже моего достоинства.

Её достоинство! А его достоинство и его реликвия, которой швыряли, как метательной палкой, валялось тут же, на полу этой конуры, рядом с жалкими щепками от выбитой двери.

- Ты порочишь мою честь! — вырвалось у Смоггара, и даже для него это прозвучало глупо, как рык раздражённого пони.

- О, правда? — она ехидно подняла бровь, и в этом движении была вся их совместная история — тысячи споров, примирений и новых ссор. — А твой визит с вышибанием двери в дешёвой гостинице это лестный балладный сюжет? «Как Смоггар, Повелитель Пепла, в щепки «дверь перетоптал», дабы вернуть честь, улетучившуюся в окно вместе с любовником жены»?

Он сглотнул ком обиды. Она всегда так умела — одним точным уколом обезоружить его эпическую ярость, превратив её в жалкий фарс.

- Я пришёл защищать то, что мне принадлежит!

- Поздно, — холодно парировала Элария, поворачиваясь к своему дорожному мешку. Она начала аккуратно, без суеты, складывать в него немногие свои вещи. — Посох улетел. Добавляй в список потерь. Рядом с моим терпением. И, кажется, с твоим здравым смыслом.

Смоггар смотрел, как она собирает вещи, и чувствовал, как ярость сменяется оглушающим ощущением нелепости.

Он, дракон, чьё имя когда-то заставляло трепетать целые королевства, стоял посреди развороченного номера постоялого двора «Усталый Путник» и обсуждал судьбу легендарного артефакта, который только что запустили, как дворовую палку, в его предполагаемого соперника. А на полу лежала дверь. Просто дверь. Дешёвая, хлипкая, с жалким кованным крючком вместо ручки.

- Элария, — сказал он, и голос его стал просто усталым. — Хозяин выставит счёт. За дверь.

Она обернулась, и в её взгляде, обычно таком насмешливом или решительном, мелькнуло что-то похожее — усталое признание полнейшей нелепости происходящего.

- Не сомневаюсь. И я знаю, кому его переадресовать. Среднему сыну виверны. Уж он-то оценит твою щепетильность в вопросах чужой собственности.

Её улыбка была почти беззлобной. Почти родственной. В этом «почти» была вся пропасть, что легла между ними. И от этого осознания становилось ещё горше.

Он молча развернулся и стал пробираться обратно через дыру в стене, стараясь не задеть плечом рассыпавшийся косяк. Осколки его величия хрустели под подошвами дорожных сапог. За его спиной послышался мягкий стук — это Элария закрыла окно, отсекая комнату от зимней ночи, в которой, возможно, всё ещё бродил или лежал в сугробе «средний сын облезлой виверны». Мир снова съёжился до размеров разорённой комнаты, пахнущей старым деревом, холодом и невысказанными словами, которые теперь уже не имело смысла произносить.