Бестселлер об идеальном разводе

Глава 9

Смоггар «О профессиональной некомпетентности»

– «О, существо чешуйчатое и злобное! – затянул словно балладу, Борк. - Прекрати немедля буйство своё! Уйми пламень во чреве! Мы… мы тебя не трогаем, и ты нас не трогай! Сгинь!»

Наступила тишина. Даже клячи перестали жевать удила. Снег падал ровными, безучастными хлопьями.

Смоггар медленно открыл один глаз:

- Это всё?

- Всё, – подтвердил Борк, с надеждой глядя на дракона.

- «Сгинь» – сильный аргумент, – сказал Смоггар. – Почти как печать Гильдии Стабилизаторов. Почти.

Магистр Элдор, услышав о печати, тихо застонал под сиденьем.

- Значит, вы нас не сожрёте? – осмелился спросить главарь.

- У меня сегодня желудочные колики, – ответил Смоггар. – Жирного и глупого не ем. А теперь, раз уж вы прервали наш увлекательный путь к судебным мытарствам… Может, у вас есть что-нибудь ценное? В счёт моральной компенсации за испорченный медитативный настрой.

Разбойники переглянулись. Через минуту у тележного колеса лежала жалкая кучка: медная пряжка, полусгнившее яблоко, костяной нож и та самая «ведьмина» грамота.

- Пат-етично, – протянул Смоггар.

- Я вижу бутыль! – внезапно оживился Амбар, указывая на торчащий из-за пазухи у одного из разбойников стеклянный блеск. – Сокрытие ценностей! Вручу её даме, дабы согреть её…

Элария уже протянула руку, но Смоггар был быстрее. Его коготь ловко подцепил верёвку на бутыли и извлёк её из разбойничьих недр.

- «Сливовая. Мельница Бута», – прочёл он этикетку и медленно повернул голову к Эларии.

В её глазах промелькнуло то самое выражение, которое он знал слишком хорошо – смесь вины, вызова и «ну-ка, попробуй что-то сказать».

- Знакомая, – сухо констатировал дракон. – Я думал, весь запал ушёл на… коррекцию траекторий.

- Это стратегический резерв, – парировала Элария. – Для особо холодных ночей.

Смоггар фыркнул, поставил бутыль к себе в ноги и кивнул разбойникам:

– Считайте, что вам повезло. Вы ограбили дракона, и живы. Это бывает раз в эпоху. Теперь… исчезните.

Разбойники исчезли так быстро, что, казалось, растворились в снежной круговерти. Только петушиное перо, выпавшее в суматохе, лежало на дороге, печальное и бесполезное. Амбар, лишённый момента геройства и бутыли, уныло опустился на ящик:

– И это всё? Ни битвы? Ни подвига?

– Подвиг, – сказала Элария, разворачиваясь к конским задам, — состоит в том, чтобы мы не задушили друг друга до конца этой поездки. А битва… – она бросила взгляд на Смоггара, который уже пристраивал бутыль в свой дорожный мешок с видом законного трофея, – …она только начинается. И главный враг в ней – не разбойники. А общий имущественный баланс. Тронулись.

Возница долгожданно взмахнул удилами, и телега с визгом колёс двинулась дальше. Элдор вылез из-под сиденья и принялся вытирать со лба несуществующий пот. Амбар бормотал что-то о «недооценённой роли благородного жеста».

Смоггар же смотрел на белую спину Эларии, думал о бутыли сливянки с мельницы Бута и о том, что этот развод, возможно, был самой сложной и непредсказуемой операцией в его долгой жизни. И почему-то это его не столько бесило, сколько… заводило. Чёрт бы побрал все эти человеческие чувства и эту проклятую, ни на что не похожую женщину.

Снег валил гуще, заметая следы жалких разбойников и их жалкого ограбления. Впереди были ещё долгие дни пути, суд, дележ золота и коллекции. Но прямо сейчас, в этой скрипучей телеге, пахло мокрой шерстью, снегом и едва уловимым ароматом сливовой настойки — напитка, который пахнет прошлым, настоящим и всеми ошибками, на которые только способно сердце. Даже если оно бьётся под чешуйчатой грудью.