Без души

Глава 1

Волонтёрский штаб при студсовете обещает баллы и положительную характеристику за волонтёрство. Обычно нужна помощь в общежитии или в учебных корпусах: мелкий ремонт мебели, покраска стен... В общем всё то, что что не успелось за лето.

— О, ты здесь, — жизнерадостно приветствует меня староста, Милена Курочкина, когда пересекаю главный холл общежития.

— Я ведь обещала, — отвечаю находу, поправляя волосы после ветренной погоды.

С завистью смотрю на талант Курочкиной закручивать свои светлые кудряшки в два пучка по бокам так, что они всегда выглядят в стиле небрежного шика, а не просто потрёпанными улицей.

Милена спешит к группе прибывших студентов раздавать указания, и среди этой разношёрстной толпы я сразу, будто какой-то магической силой, нахожу взглядом его.

Вадим Невский.

Чёрт, и он здесь.

Сосредоточенно и с неестественно прямой спиной подхожу к зеркалу, а после стою напротив своего отражения, приглаживаю ярко-рыжие пряди, поправляю воротник водолазки и пытаюсь унять волнение.

Невский, блин. Даже его фамилия звучит как вызов: величественно, холодно, отстранённо. Он — мой одногруппник, харизматичный настолько, что половина девчонок на курсе тайком вздыхает, когда он проходит мимо. Красив — да, бесспорно. Высокий, с этими небрежно уложенными каштановыми волосами и ироничным прищуром серых глаз.

Но он занят. Был.

— Зачем ты притащил с собой Серого?! — возмущается Милена в толпе.

— Я сам притащился! — злорадно гогочет «Серый», тоже мой одногруппник и друг Вадима.

Уже несколько месяцев стоит очередь претенденток на сердце Невского, и не удивительно, ведь говорят, что и семья его не бедствует... То, что он из обеспеченной семьи, видно даже по осанке, манере держаться, по тому, как он ведёт себя с преподавателями и одногруппниками.

Но при этом Невский не кичится деньгами. Никаких брендов напоказ, никаких разговоров о том, где отдыхал на каникулах или сколько стоит его новая куртка.

И это в то время, как все вокруг выстраивают отношения по расчёту: кто с кем дружит ради связей, кто заводит роман ради статуса, кто мило улыбается, чтобы получить выгоду.

Но я хочу верить, что где то есть что то настоящее — то, что не измеряется выгодой и не зависит от обстоятельств. Я наивно хочу верить, что Вадим настоящий.

— Он же волк, а не собака, — смеются там, в толпе, — сам ходит, куда вздумается!

Вчера на открытии нового учебного года я заметила его взгляд на себе. Вадим стоял в стороне, в своей обычной небрежной позе, с этой его полуулыбкой, и... смотрел на меня. Я уверена, что это не было случайностью. Или я просто хочу в это верить?

Потому что тайно влюблена в него.

Почему именно он? Почему из всех парней в университете моё сердце выбрало именно Вадима Невского?

Он не похож на типичного героя девичьих грёз — ни слащавых комплиментов, ни громких обещаний, ни попыток произвести впечатление любой ценой. В нём нет ни навязчивой болтливости, ни угрюмой замкнутости, а лишь какая то спокойная уверенность, будто он точно знает своё место в мире и не нуждается в одобрении окружающих.

Он просто... есть. Такой, какой есть.

Выровняв наконец дыхание, я неспешно подхожу к стопившимся. Курочкина, как член студсовета, стоит в центре и уже размахивает списком задач, громко раздавая указания:

— Так, пара номер три: Катя и Вадим — вам буфет. Там после ремонта ещё остались обрезки гипсокартона, осколки плитки и всякий мусор. Всё это надо собрать в мешки, и ни в коем случае не впускать волков и прочую живность, а иначе за буфет-то уж меня точно придушат!

Серый, который на самом деле Сергей Цветков с бандитской наружностью, насмешливо фыркает.

Я невольно перевожу взгляд на Вадима. Он стоит в двух шагах от меня в своей неизменной чёрной толстовке и с выражением лёгкой скуки на лице. Наши взгляды встречаются, и на мгновение мне кажется, что в его глазах мелькает что то, чего я раньше не замечала.

Мы идём в буфет молча. Я несу рулон мусорных мешков, а он веник, перчатки и совок. В помещении пахнет свежей краской и пылью. На полу валяются куски гипсокартона, обрезки линолеума, какие то гвозди.

Я начинаю собирать мусор, стараясь не думать о том, что мы с Вадимом остались наедине, но тишина давит, и я её нарушаю:

— Неожиданно снова тебя здесь видеть, Вадим.

Он хмыкает, выметая из под прилавка куски гипсокартона:

— Я ради баллов.

— Ну конечно, — не могу удержаться я, и в голосе невольно звучит ирония.

Вадим выпрямляется и смотрит на меня в упор.

— А ты здесь явно не ради баллов, да? Ты же из тех, кто верит в «благородное дело» и всё такое.

Я замираю, придерживая ручку мусорного мешка в руке.

— Да, — отвечаю спокойно. — Я здесь потому, что хочу помочь. И что в этом такого странного?

— Да ничего. Все мы знаем, чья ты дочка, — ехидно бросил Вадим, отбрасывая в мой мешок очередной кусок гипсокартона.