Без короны. Ветер перемен

Глава 9.1.

Аннабет, поморщившись от боли, старалась размять затекшую шею. Все-таки спать без подушки было крайне привычно. На самом деле, она сама не поняла, как умудрилась уснуть в подобной обстановке и не просыпаться от каждого шороха до самого рассвета. Если его можно таковым назвать, конечно. Просто черное небо – без небесных светил – постепенно сменилось на светлое-серое. Девушка искренне надеялась, что все происходящее было плохим сном, но разбуженная утром уже знакомый бас быстро и без мук совести развеял ее иллюзии, после чего лег на ее место, чтобы немного вздремнуть. Приказав разбудить его через час.

Сандр, видимо, не умел по-другому – каждое слово было пропитано властностью и уверенностью в собственных действиях. Лишь изредка появлялись мягкие нотки, но это происходило только когда ситуация становилась настолько плохой, что слушать и воспринимать было крайне сложно. Ларей смотрела на спящего мужчину, чьи ноги лежали на песке в виде большого роста и маленького для него плаща, и понимала, что он – лучшее, что есть в этой ситуации. Пусть периодически и возникает желание ударить его чем-нибудь, а после разрыдаться, но он взял на себя роль защищать их обоих. Если бы маг ее бросил, то за день прошел бы гораздо большее расстояние, и от осознания этого душу наполняла искренняя благодарность. Не столь важно, какие мотивы он преследует, что идет рядом, важнее, что благодаря ему она сможет вернуться домой.

Тоска по отцу вновь тревожила сердце. Пришлось крепко зажмуриться и начать глубоко дышать, дабы не позволить слезам пробиться через призму собранности. Это чувство было с ней на протяжении всего пути – ты осознаешь, что папы, который всегда рядом, с тобой нет – но трудный поход отгонял эти эмоции куда-то за корку сознания, маяча где-то на периферии. Было банально некогда заниматься самобичеванием. А теперь оно есть. И от этого становилось тошно.

Скудный завтрак, состоящий из пару сырых яиц и воды, комом встал в горле. Девушка задумчиво покачивала в руках зачарованную флягу, в очередной раз поражаясь мастерству своего спутника. Вещь не фонила магической энергией, хотя заклинание стабильно восстанавливала количество воды по горлышко после каждого уменьшения уровня жидкости больше, чем в половину. Небольшие – практически незаметные – использованные потоки ощущались изнутри металлической фляжки, но быстро развеивались в свободном пространстве, ненадолго оставляя ощущение влажной свежести. Видно, что человек достаточно долгое время тренировался, не жалея своих сил, чтобы достичь подобного результата. Ее отец тоже был магом, владеющим  темной силой, но он явно был не настолько хорош, как Сандр. И суть была даже не в том, что он годами не практиковался. Уровень сущности был слишком очевиден – из далеких воспоминаний голубоглазая помнила, с каким восхищением прыгала в остаточных потоках, которые оставались после применения магии. А этот брюнет уже не единожды использовал силу, но практически никакого фона не оставлял. Вчера она была слишком уставшей и эмоции, пусть и она их держала под контролем, ее переполняли, потому не обратила внимания на этот момент. Сейчас же ее чувства были в полном покое. Чарльз учил ее не пасовать перед трудностями и не впадать в истерику – ничем не поможет, даже наоборот, может привести к гибели. Кто знает, послушал бы и взял бы ее маг с собой, разревись она там и проклинай несправедливый мир? Помог бы ей в момент инициации? И стали бы они вести диалог, пусть и из-за того, что Сандр не владеет некоторыми знаниями и его это раздражает?

Неожиданно стало интересно, кем были учителя этого мужчины, раз он вырос настолько могущественным магом, что умеет грамотно распределять свою силу. Здесь одной родословной и потенциала недостаточно – опальная принцесса это знала по себе. Вспомнились занятия с мамой, такие далекие и уже покрывшиеся рябью долгих восьми лет. Как Аннабет мягко поправляли положение рук, сложенные в простенькие заклинания, как она с упоением и восторгом повторяла за мамой древний язык целителей, которые приводили потоки в правильные направления. И это ласковое «малышка Ани» при каждом обращении. В очередной раз стало стыдно – она забыла лицо женщины, что подарила ей жизнь. Отец часто говорит, что младшая Ларей ее копия. Только девушка не верит, до сих пор помня то восхищение Катриной при каждом взгляде на нее. И пусть ее образ стирается из предательской памяти, девушка твердо уверена в том, что красота женщины была в разы ослепительней ее. Ее украшала не только хорошая внешность, доброта и желание помочь буквально заставляли светиться стройный стал принцессы, обращать на нее свое внимание.

Но был запах. Да, именно запах мамы она помнила до сих пор. Эта приятная смесь хвои, зеленых яблок и нотки корицы захватывали маленькую принцессу каждый раз, когда женщина была рядом. Аннабет даже не могла уснуть, пока мамочка не поцелует ее лоб с пожеланием светлых снов, вновь охватив ее этим поразительным сочетанием лучшего аромата в мире.

Ларей, каждый раз вспоминая ее, всеми фибрами хваталась за то немногое, что осталось от образа любимой женщины. С ненавистью к себе пришла к осознанию, что забыла голос – прозвище в голове звучало теперь только отцовским басом, не оставив ни следа от женской мягкости.

И пусть кто угодно ей пытается доказать, что это нормально – детские воспоминания должны остаться позади, оставив все самое яркое, освобождая место для настоящего. Но ее яркие воспоминания – это огонь, крики, кровь дорогих ей людей и боль. Девушка была готова променять эти «яркие» картинки на тот покой и уют, оставляя их навечно в своем сердце.

- Я велел тебе разбудить меня через час, - хриплый после сна бас вывел из состояния глубокой задумчивости. Подавив очередной приступ жалости к себе – как же раздражает эта слабость! – Аннабет смущенно улыбнулась, глядя на потягивающегося мужчину. Даже сквозь ткань рубашки - что из белой превратилась в грязно серую за день брожения по пустыне - было заметно, как перекатываются тренированные мышцы, пробуждаясь после непродолжительного отдыха.