Без короны. Ветер перемен

Глава 14.1.

Сколько времени она тут просидела – неизвестно, но когда Аннабет пришла в себя  первые лучи солнца - еще холодные, будто неохотно просыпающиеся ото сна – начали бить по воспаленным глазам, заставляя испытывать легкое жжение. Спала ли она? Едва ли. Напряженное и затекшее тело поддавалось неохотно, а пальцы, что судорожно сжали последнюю волю отца, отказывали разгибаться. Необходимо было взять себя в руки, и потому Ларей позволила себе допустить еще несколько минут слабости, с мазохистским удовольствием запоминая все эмоции, что так отчаянно владели ею в этот стылый час, покорно принимая насмешку Создателя. Упала спиной на грязный пол, вдыхая сырой запах с оттенком плесени и пыли полной грудью, не беспокоясь о чистоте одежды. И даже найди ее здесь охотники, она бы с радостью приняла бы самую мучительную смерть, не сопротивляясь. Это в последний раз, когда она допускает такие мысли, игнорируя всех тех, кто стоял за нее. Пусть простят несмышлёную девушку павшие товарищи, чью память она оскорбляет в этот самый момент. Только сейчас, пока звезды растворяются в утреннем зареве, унося с собой события длиной ночи, дайте ей вкусить сполна всю свою бесполезность и бессмысленность существования. А потом… она встанет, пересечет порог старой лесной хижины, и вновь будет дышать за всех мертвых, что погибли во имя ее жизни и наблюдать, как меняется этот мир с течением времени.

Сумка скатилась с живота, скатываясь на грязный пол. Желтый уголок бумаги, появившийся в небольшом отверстии, привлек взгляд, заставляя приподняться на локтях. Уставший мозг с неохотой анализировал информацию, возвращая в реальность.  А вот руки действовали быстрее, доставая небольшой конверт из своего укрытия. До боли знакомая подпись сбила дыхание, пока девушка доставала записку от родителя и вчитывалась в каждое слово родного языка.

«Аннабет, если ты читаешь это письмо – Создатель, пусть будет так – значит, ты вернулась. Я пытался искать тебя без помощи магии, но мои попытки потерпели поражение. Все, что было необходимо – перемещено в сумку, где и останется до конца. Надеюсь, сила не подведет и укажет верное местоположение, чтобы я смог спасти тебя. Не знаю, что случилось, но надеюсь, что ты не пострадала, а раз успешно добралась до хижины, то следуешь инструкции.

 И дальше действуй по плану. Отправляйся и не вздумай меня искать.

Я люблю тебя, моя малышка Ани. Помни об этом».

Слезы вновь брызнули из глаз, и приходилось до крови закусывать губу, чтобы не взвыть от боли. Выплакала все? Глупости. Папа никогда не был мастером слога. Ему привычней писать рапорты и отчеты, чем длинные письма с признаниями в высоких чувствах. Даже его почерк – отрывистый, размашистый и с легким наклоном вверх, но предельно разборчивый, выдает военное прошлое писавшего. В этом письме не было ни одного намека, что ей дальше делать – на случай, если вещи найдет не она, а чужак. Но в этих, сухих на первый взгляд, напутствиях было столько тепла и любви к ней, что хотелось проникнуть в этот лист и остаться его частью навсегда.  Он беспокоился о ней и пошел на крайние меры, пока она бродила по пустыне, отчаянно взывая к нему. И плевал на собственную безопасность.

Ненависть к себе в этот момент была такой сильной, что сущность забилась, пытаясь найти освобождение накопленной  силе. Ведь если бы не она…

«Помни об этом» - да разве такое забудешь? Ведь именно она – его дочь! - была центром его мира, который родитель оберегал, как умел. Учился быть всем, заменяя окружение, что было положено ей. Не как наследнице, а как человеку. И всего этого ее лишили из-за чьей-то прихоти и случайного поворота. Пути Создателя неподвластны понимаю смертных.

Короткий вой, как у побитой собаки, все-таки сорвался с губ, когда она в очередной раз вчитывалась в строки. Она понимала, что ей необходимо идти, но не желала двигаться с места. А время подгоняло, издеваясь над сломленной душой.

Аннабет знала, что так будет. Но знать и получить доказательство зачастую не одно и тоже. Огниво в дрожащих руках подчинилось не с первого раза, будто не желая стать причиной прощания. Искры резво соскользнули, осыпаясь на лист, забирая в огне последние слова отца, что он так и не сказал ей.

- Я тоже тебя люблю, пап, - прошептала Ларей, пропуская теплый пепел сквозь пальцы. – Я тоже…