Без маски:наперегонки с прошлым

Глава первая

Что делать, если единственное, что мне осталось — это бежать? Бежать от прошлого, от пустоты, от затмения... Ведь если я остановлюсь, то точно попаду к нему в руки. И это пугает меня больше всего. Страх не в том, что он меня поймает, а в том, какой я становлюсь рядом с ним.Наши эмоции очень специфичны. Некоторые этого не замечают, но так оно и есть: в кругу друзей мы одни, в семье — другие, а рядом с любимым человеком — уязвимы. Когда мы остаемся одни, приходят мысли: почему нельзя носить одну маску для всех? Ведь так было бы гораздо удобнее жить. Но ответ очевиден: потому что это лишь маска, а не вы сами. Потребность подстраиваться под кого-то в итоге начинает душить.В моем случае я давно сняла маску перед этим человеком и ужасно об этом пожалела. Как только он узнал, какая я на самом деле, он тут же почувствовал во мне сильного соперника.

Если я попаду к нему в руки, спокойной жизни мне не видать: ему нужен сильный игрок рядом, а я не должна этого допустить. Ведь если это случится, я стану той, кем боялась стать в детстве — самой собой.

Все началось с гонок. Но не тех глянцевых заездов из кино, а тех, где ставкой становится само дыхание в твоих легких. Это подпольное безумие породили дети «неприкасаемых» — тех, чьи фамилии шепчут с дрожью в голосе. Здесь смерть игрока не стоит даже чернил на полицейском протоколе: всё, что происходит на трассе, бесследно растворяется в ночи.Как я оказалась в этом аду? Ответ тошнотворно прост: я сама подсказала идею этой кровавой забавы одному заурядному подонку.

Его зовут Ричард. Самый влиятельный ублюдок в университете, чей отец одной рукой управляет подпольными казино, а другой — подписывает указы в кресле мэра. Чудовищный симбиоз, к которому город привык, как к неизлечимой болезни. Люди называют это «уважением», но воздух вокруг Ричарда пропитан страхом. Никто не смеет смотреть ему в глаза. Никто, кроме меня. В тот роковой день я не просто бросила ему правду в лицо — я выплюнула эти слова, словно кровь из разбитой губы.

Моя университетская жизнь началась с изнурительных экзаменов ради стипендии, которая для многих кажется недосягаемой. Раньше я, как и все девчонки, обожала наряды и косметику, но избыточное внимание со стороны пустых людей быстро превратило это хобби в обузу. Мне надоели нелепые подкаты от тех, чья привлекательность исчезает сразу, как только они начинают говорить. Я сознательно выбрала "серый" образ: джинсы, худи и очки вместо платьев. Даже подруги отошли на второй план, уступив место карьере. Кто-то назовет это эгоизмом, но настоящие друзья остались бы рядом, несмотря на мои приоритеты

Главной моей проблемой в университете стал Ричард — та ещё заноза в заднице. В первые дни меня никто не замечал, всё шло точно по моему плану. Но этот придурок почему-то решил сосредоточить всё своё внимание на мне. А всё из-за моей неосторожности: я ляпнула про идею с гонками на ставки какой-то девице, которая донимала меня вопросами о моих интересах и студенческих кружках. Из-за её навязчивости мне пришлось отвязаться первой пришедшей в голову дерзостью, но кто же знал, что Ричард в этот момент стоял за углом и всё слышал?

— Послушай, — я в сотый раз поправила очки, стараясь не смотреть на гиперактивную первокурсницу из студсовета. — Мне не интересны ни шахматы, ни хор, ни вязание макраме.

— Но у нас каждый должен вступить в сообщество! — не унималась она. — Что тебе вообще нравится? Должно же быть хоть какое-то хобби?

— Хочешь знать, что мне интересно? — я раздраженно выдохнула. — Ночные гонки на вылет прямо за корпусом общежития. Со ставками, адреналином и визгом тормозов. Запишешь меня в такой кружок?
Девица замерла с открытым ртом, а я уже собиралась уйти, празднуя маленькую победу, как вдруг из-за колонны донесся низкий смешок.

— Гонки на ставки, значит? — Ричард оттолкнулся от стены, засовывая руки в карманы джинсов. В его глазах плясали чертовски раздражающие искры. — А ты Анна куда интереснее, чем хочешь казаться в этих безразмерных худи, «заучка».

— Тебя вообще не спрашивали, Ричард, — отрезала я, чувствуя, как план по превращению в «человека-невидимку» катится к чертям.

— Ну уж нет, — он преградил мне путь, широко улыбаясь. — Теперь мне очень хочется узнать, на какую лошадку ты ставишь в этом заезде.

Ричард не просто услышал мои слова — он зацепился за них, как цепной пес. Моя попытка отвязаться от назойливой девчонки стала для него идеальным поводом превратить мою жизнь в хаос.

Уже через неделю слухи о «нелегальных заездах за вторым корпусом» разлетелись по всему кампусу. Но Ричард не был бы собой, если бы просто организовал массовку. Он решил разыграть главную карту.

— Ты с ума сошел? — я влетела в его частный бокс в гаражах, где он возился со своей черной «Бестией». — Какие гонки? Какие ставки? Ты понимаешь, что нас вышвырнут из университета в ту же секунду, как приедет полиция?

— Остынь, Анна, — он медленно выпрямился, вытирая испачканные маслом руки о ветошь. Его взгляд был тяжелым, давящим.

— Ты сама подала идею. Я лишь воплотил её в жизнь. И знаешь, что? Ты в деле. Более того — ты за всё это отвечаешь.
Он бросил мне на капот увесистый блокнот с именами и суммами.

— Ты будешь моим диспетчером и судьей. Ты разбираешься в машинах лучше половины этих придурков, я видел, как ты смотришь на движки.

— Ты меня плохо слышишь, Ричард? — я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Мой голос дрожал от ярости, но я не отвела глаз.

— Я. В этом. Не участвую. Ты можешь хоть весь город на уши поставить, но я не собираюсь становиться твоей марионеткой в этих играх. Ищи себе другую «главную», если тебе так хочется поиграть в «Форсаж».
Ричард резко сократил расстояние, нависая надо мной. От него пахло бензином и холодным металлом.

— А я не спрашивал твоего мнения, — прошипел он, и в его голосе прорезалась та самая агрессия, от которой у других подгибались коленки.