Без начала без конца

Без начала без конца

Поляна из белого полированного мрамора примерно 5000 метров в диаметре вся заросшая цветами из хрусталя, похожими на розы по цвету и по форме. По правому краю поляны угадывается полоска густого зеленного леса, по другую сторону, в дали видна синяя полоска бескрайнего океана, а перед ногами журчит ручей примерно метр в ширину, пересекающий всю поляну. Странно: глянул в воду ручья, но не то отражение, но чувствовалось, что оно правдивее чем то, что казалось должно быть. 
В центре поляны стоит грандиозная металлическая пирамида матово серебристого цвета, каждая сторона которой около 1000 метров. С каждой стороны по центру по одному арочной формы входу шириной в два метра и высотой примерно три, а на самом конце пирамиды почти у самой вершины четыре отверстия, по одному с каждой стороны, из которых выходил слабый дымок. А ещё из пирамиды доносился шёпот. Шёпот молитвы. Молились без отчаяния и тоски и не отмаливали грехи, поэтому, наверное, и дымок был спокойный и еле заметный и почти сразу исчезал.
Было еще что-то рядом у ног, что-то похожее на маленький пушистый серый комочек размером со среднее яблоко, глядя на него появились чувства: умиления, нежности и заботы и сразу захотелось взять его и прижать к груди. Провел рукой по косматой голове. Жаль нет зеркала. Почему-то никто не видел раньше глаза и шерсть, и уши торчком. А сейчас видят того, кто не воет на луну, имея волчью голову на плечах.
Но вот появился слабый ветерок, лёгкий и нежный бриз с океана, чувствуется, что он сразу решил подружиться. А вот новый звук, как звон от стука вилкой по хрустальному фужеру. То тут, то там, то где-то совсем рядом, то откуда-то издали, скорее всего звук был от хрустальных цветов, которых иногда касались летающие жучки и стрекозы.
Блуждающий по красотам поляны взгляд уперся в бескрайний горизонт, туда, откуда взошло солнце, туда за океан, по которому начал стелиться внезапно появившийся и приближающийся туман. Появилась необъяснимая тревога. 
Чем ближе приближался туман, тем больше усиливался шёпот из пирамиды.
С невероятной скоростью, приближающийся волной туман уже оказался рядом, и, вдруг захлестнул с такой силой, что сбило с ног. Гул из пирамиды перешел в еле различимое громкое бормотание, а дым стал усиливаться и чернеть. Стало еле слышно, что это молятся о тебе. 
Тело почти в невесомости в этом густом и вязком тумане. Качает до тошноты.
Вдруг туман как будто перестал держать и рухнул ошеломленный вниз, но не на поляну, а выбросило куда-то на утреннюю грязную постель из грехов.
Первым делом зеркало, старое заплёванное зеркало. Все те же глаза, как две стаи теней, все та же серая шерсть и уши торчком. На завтрак холод, сырая любовь и пустая постель.
И опять Луна и Солнце превратились в две полосы на небосводе. Постепенно скорость смены света и тьмы, дня и ночи выросла до такой степени что установился ровный серый несменяемый свет как в пасмурный вечер. Как в трансе это медленное движение между мелькающими огнями и мгновенно передвигающимися предметами, между мгновенно вырастающими и тут же умирающими деревьями.
Где ты? Обними своим нежным, преданным взглядом, погладь нежной маленькой лапкой, что бы стало тепло и уютно. Где ты?
Уже прошло много время поисков, множество ошибочных преследований, частая встреча с глазами проходящих мимо, и кажется все и всё знают, но скрывают. Поворот за угол, оказался перед дверью. Дверь открылась оттуда со смехом вышли и пошли прочь. Из открытой двери послышались громкая музыка. весёлый смех многих и дверь закрылась. Тишина. Через несколько секунд взялся за ручку двери и с силой толкнул, открывая шагнул и опять оказался на поляне. 
Всё в чёрно-белых тонах. Холод. Туман. Пасмурно и холодно как поздним осенним вечером. Все та же огромная пирамида, которая сейчас была молчаливая, какая-то потемневшая и покрытая росой, а веяло от неё давным давно потухшим и сырым камином. Все цветы на поляне теперь были из грязного бесцветного еле прозрачного льда, они прямо на глазах таяли и капали на поверхность поляны. Та же речушка, в которой не то отражение, только теперь с мутной, застоялой и гнилостной водой, что угадывалось по характерному неприятному запаху. Так хотелось увидеть пушистый комочек, но его не было. Всё здесь не так как было и не было видно ни океана, ни леса из-за тумана. Этот мир таял, гнил и исчезал с каждой секундой. Какие-то крупные тени появились в тумане и полумраке, снующие туда-сюда, они стали с рыком приближаться все ближе и ближе. На мгновение страх заставил попробовать повернуться и убежать, но ноги по щиколотку увязли в растворяющейся мраморной поверхности поляны этого исчезающего мира, которая постепенно начала превращаться в зловонное болото. Но тут же как всегда обратно повернулся в сторону опасности с жаждой скорейшей с ней встречи. С жаждой кровавой бойни. 
Всё туловище превратилось в пружину готовую рвануть на встречу угрозе. Дёрнулся но тело начало утопать в болоте всё глубже и глубже. Вот уже по грудь в вонючей жиже болота. Попробовал еще раз вырваться, но безуспешно и только увяз еще больше, и жижа начала заливать рот и уши. Вот и паника, глаза полные ужаса и перекошенный дрожащий рот, и наступающая истерика. Но мгновение и вот появилась злорадная улыбка и пришло холодное спокойствие. Пронеслось насмешливым вопросом в голове. 
-Что жить очень хочется? 
Вот лицо стало каменным и решительным с глазами полными мудрости. Еще мгновение и в жиже пропал рот еще несколько секунд и пропал нос, но глаза при этом не менялись. Еще минута и из глаз ушла жизнь и вот в жиже пропали потухшие стеклянные глаза и через мгновение зловонная жижа сомкнулась над головой. 
Звон разбитого стекла. Ночь.
Потолок. Грязный потолок в стеклянных глазах. Холодная грязная и потная постель возле только что разбитого и окровавленного окна в которое ворвалась ночная вьюга и неприятно обдала холодом, сжигаемую мигренью голову. Взгляд пробежавшись по окну перешёл на пастель в район ног. На пастеле в ногах билась в предсмертной агонии разбрасывая во все стороны перья и капли крови белая окровавленная голубка со свёрнутой шеей. Встал с пастели. Не возмутимо схватил за крыло умирающую птицу и холоднокровно швырнул в разбитое окно на улицу и пошёл искать зеркало и нашёл. Через мгновнние всё уже было глубоко в памяти. Сейчас главное-эта резкая перемена в разбитом, грязном и незнакомом зеркале. Почему-то, поседевшая за пол ночи шерсть, на загривке встала дыбом и в старых, усталых глазах кровяные прожилки набухли от крови, как реки водой по весне. Реки, готовые выйти из берегов, уничтожая уже в который раз веру, надежду и любовь, сметая по пути чьи-то мечты, правила и уничтожая цветы. 
В смятении после зеркала подошёл к разбитому, окровавленному окну подоконник которого и рядом стоявшую окровавленную  пастель уже немного запорошило снегом ворвавшейся вьюги.
А за окном сейчас холод как и в доме. Ночь накрыла тьмой и снегом измученный, грязный, замёрзший, полуразрушенный город стараясь хотя бы временно сковать, и скрыть его уродство. И ночь ненавистна только тем что она всё же закончится и опять настанет заря и опять исчезнут оковы, и опять проснётся проклятый город как передохнувшее раненное пышущее беспощадной ненавистью всепожирающее и всеуничтожающее чудовище. 
Редкие существа передвигаются, скрипя снегом торопясь укрыться каждый в своей норке. Мозг скручивает как рельсы в вечную мерзлоту. Остыла жизнь, осели на простынях инеем чувства, и есть только бесконечный холод. У всех глаза повернуты зрачками вовнутрь. Но не в себя, а в обрывки и клочки рванных мыслей. И никто давно не поднимал головы в небо, но скоро придётся.
Вышел на улицу, вот он чёрно белый мир. Теперь уже в полном безветрии, тишине и свете редких фонарей медленно спускающиеся с неба крупные снежинки притягивали взгляд, который начинал следить за их завораживающим падением.
Из далека показалась странная неожиданно разноцветная для этого мира с веретенообразным туловищем фигура. Всё приближающуюся сильно хромавшую фигуру осветил фонарь, это оказался клоун. Он подошёл и остановился в двух шагах. На нём были старые грязные истоптанные клоунские штиблеты, разноцветная одежда, придающая туловищу веретенообразную форму была разорвана в клочья и измазана кровью и грязью, в прорехи было видно немощное старческое измождённое всё в синяках тело, левый рукав был оторван и висел не снятый с руки на кисти, волочась по снегу, рука неестественно и безвольно висела из за раздробленного локтевого сустава, на голове рыжий всклоченный парик, на носу красный нос мячик, выбиты зубы и порван рот, всё лицо в кровоподтёках ссадинах и рассечениях было измазано гримом и кровью. Клоун внимательно посмотрел и болезненно улыбнувшись сказал:
  - Я вижу в тебе могучую волю и доброе сердце. Я уже долго иду я не помню от куда и куда вышел. Долго искал и не знаю точно что. Меня рвали и терзали, ломали и жгли, но я не сдавался, я воевал за себя и родных и теперь я знаю, самое ценное великое и главное это Любовь.  Я всех прощаю и у всех прошу прощения, спасибо всем за то, что мне открылись двери в себя, я узнал многое и понял. Путь к великой вселенской любви дарят три ценности: свобода, справедливость, сострадание.
Мне пора идти, потому что там наверху уже началось. 
Клоун показал пальцем в небо после чего он начал движение дальше что бы пройти мимо и уйти, сделал пару шагов но, внезапно остановился. Вдруг сильно задрожал. Глаза налились слезами. И вдруг он изо всех сил ударил себя правой открытой ладонью в грудь по левой стороне, да так сильно что из глаз брызнули слёзы а из изуродованного рта вырвался глухой хриплый вопль с кровавыми  брызгами. Покатилась крупная слеза по щеке по уголку порванного рта и ниже, и смешавшись с кровью и гримом собралась под подбородком в большую каплю и упала на белый снег красным пятнышком. Рыдая, трясущейся ладонью он собрал одежду в кулак в области сердца и сжал с такой силой что затрещали суставы его старческих узловатых пальцев. И он сотрясаясь всем телом выдавил из себя  таким сдавленным голосом как буд то грудь его придавила неподъёмная каменная плита.
- Господи Господи … скооолькооо Господи? 
После чего у него постепенно погас взгляд, и он стал всхлипывая удаляться, сминая в кулаке одежду на груди и бормоча под нос:
- Рабство, эгоизм, одиночество, рабство, эгоизм, одиночество, рабство, эгоизм, одиночество.
Было видно со спины как он уже успокоившись упрямо стараясь выпрямиться продолжал хромая идти, волоча за собой рукав, свисающий с раздробленной левой руки. Вдруг он начал то протягивать трясущуюся правую руку в сторону то воздевать её в верх вопрошая у воображаемых собеседников уже повысив дрожащий голос.
Кто я?! Кто же я?! Ну кто же я?!
Вот клоун пропал во мраке и взгляд направился в небо куда клоун показывал.
Она пришла издалека, откуда-то из бесконечного мрака, из неведомого, освятив всё вокруг так сильно, что слепые прозрели, зрячие поняли, а понимающие познали истину. Ночной, скованный холодом город, внизу замер. Жизнь в благоговейном восхищении остановилась. Дома проснувшись и разинув свои беззубые, чёрные рты подъездов, уставились в небо пустыми, глазницами окон, чувствуя свою ничтожность.
Она, с грохотом прочертив через весь небосвод широкую огненную полосу, упала где-то за городом среди холмов. И вот уже в пути. Нужно найти ее. Сердце чувствует, где она упала. Вот капли крови на белом снегу, они ещё дымяться паром а значит, может быть еще не поздно. Где-то здесь за холмом. 
Вот она, на внезапно возникшей под ней среди снега маленькой полянке фиалок, горит тёплым и добрым неоновым светом. Свет так нежен так тёпл и так ярок, что приятно слепит глаза, согревает разливаясь теплом по всему телу и мягко впитываясь в мозг приятно расслабляет. Постепенно теряется контроль над телом и сознанием. Еще шаг к ней и в пропасть.
Поляна, опять поляна, но нет возможности сосредоточится, ведь солнце. Оно громадное, раскалённое до бела висит прямо над головой. Раскалённая от жара Пирамида издаёт всё нарастающий гул, а дым заметно начал чернеть. Речка с не тем отражением высохла, нет пушистого комочка, нет океана, нет леса, когда-то до блеска отполированная белая мраморная поверхность поляны стала цвета слоновой кости, сморщилась и растрескалась от такого жара. Многочисленные желоба шириной в полметра, с полукруглым гладким дном, пересекали поляну в нескольких направлениях, иногда пересекаясь друг с другом, сливались в четыре широких желоба в пару метров шириной, которые пропадали в четырёх входах в пирамиду. Как-то сразу стало понятно, что эти желоба в мраморе протоптали миллионы поколений. Вместо прежних цветов на поляне теперь стояли редкие на расстоянии двадцати метров друг от друга большие бесцветные сияющие на солнце хрустальные цветы, которые были от полутора до пяти метров в высоту. 
Ещё на поляне появилось нечто необъяснимое: «Нечто» стояло по правую руку на расстоянии примерно пятидесяти метров. Похожее на громадный стологнат янтарно грязного цвета, около тридцати метров в диаметре. «Нечто» возвышалось не осознаваемое и величественное, теряя границы в небесах соединяя собой небо и полянру. Создавалось ощущение от увиденного вокруг бут-то небо высасывает этот мир через «Нечто». 
Жара. Осматривая «Нечто» повернулся на право. В этот момент с лева где находилась пирамида из ближайшего её выхода что-то мелькнуло и стремительно приблизилось, а после мгновенно исчезло там же откуда и появилось. Всё произошло так моментально что не удалось разглядеть, что это было. 
Никого, всё нарастающая невыносимая жара, и усиливающиеся из пирамиды дым и гул, перерастающий в рокот. 
Взгляд падает под ноги. Комочек. Тот самый пушистый маленький комочек. Видимо его оставило то, что на мгновение появилось из пирамиды. И вдруг под раскаленным солнцем от жары комочек начал меняться на глазах. Опал пух и нежная розовая, лысая поверхность стала сморщиваться в миллионы маленьких искаженных от боли и отчаяния ртов и чёрточки глаз зажмуренных от ужаса. Вот они начали обугливаться и трескаться. Комочек или то, что от него осталось, начал постепенно раскалываться. Жара. Хочется досмотреть, но солнце всё нестерпимее пекло и, отражаясь от тысяч хрустальных цветов, рождало миллионы обжигающих солнечных зайчиков, мозг плавился, и стекая по вискам капая на раскалённые плечи, испарялся. 
Пекло. Пирамида пышет жаром, а из её отверстий с трубным, оглушительным рокотом сильно валит густой чёрный дым. Нарастающий крик из пирамиды стал перерастать в нестерпимый и отчаянный вопль и рёв, а из отверстий повалил дым и рокот с такой силой что вот-вот готовую взорваться пирамиду и поляну затрясло так, что «Нечто» начало с оглушительным треском разрушаться, а хрустальные цветы начали со звоном ломаться и сыпаться, разбиваясь на мелкие осколки о мрамор поляны, трещины которой стали стремительно увеличиваться. Хочется досмотреть, хотя бы секунду. Но мозг кончился, вытек. Взрыв!
Вспышка темноты. Опять где-то. Куда-то, неясно куда, швырнуло на какое-то холодное и мокрое ложе, как будто стоявшее всю, ночь под грязным липким ливнем.
Швырнуло в мир с вышедшим из строя механизмом со сломанными существами шестерёнками и пружинами, с поставленными не по порядку цифрами и искорёженными стрелками ржавого будильника, поставленного на счастье. 
Здесь нет сострадания и справедлиаости. Тут чёрно белый мир, который ад для многих но радужный для ценящих что имеют, из него не пускают в цветной который на самом деле иллюзорный в котором те что ставят себя выше всего. Здесь есть ещё те которых очень мало, они бывают везде, они борються за правду излучая свет.
Но хватит, не намерен больше терпеть. Нужно сломать этот дьявольский калейдоскоп. Лучше прожить один день волком чем всю жизнь собакой,. Пришла пора сделать решающий шаг и покинуть этот мир. 
Потихоньку начало темнеть.
Быстрее в логово. На дорогу ушло не много времени. И вот уже в норе. Здесь, в этой земляной норе темно, сыро и зябко, но это свое. Надо только передохнуть, а утром в бой, потому что без боя этот мир не отпустит. Для передышки всего одна ночь. А завтра утром на ледяной заре будет бой. На той стороне все уже собрались. Все ждут ледяную зарю. Они знают, что это решающий бой, что будет море крови, и уверенны, что победа будет за ними, но не подозревают что бой будет жестоким и кровавым хотя против них будет всего один воин. Последняя звезда вошла в зал. Все зрители ночи в сборе. Холод. А в голове умерла память. Есть только эта ночь и будет только ледяная заря. И это будет очередной отчаянный бой. Но после, надо найти тебя, забрать тебя отсюда и вместе с тобой отправиться в путь, оставляя все это позади. Уехать отсюда навсегда, положив голову тебе на колени и чувствовать, как теплая мягкая лапка поглаживает изодранную холку, как теплые слезы капают на лицо твоего героя, успокаивая душу и растворяя напряжение. Отправиться в путь к свободному, справедливому, сострадательному миру. Он есть! Он существует!  Устал устал, очень очень устал… 
Открываются веки, яркое и доброе солнце слепит глаза, вокруг весна, лес, а за ним вдалеке по верх леса видна верхушка пирамиды с мирным сизым дымком из отверстий. Рядом на маленькой цветущей полянке из разноцветных, благоухающих, маленьких цветов в нескольких шагах стоят близкие люди, все они в ослепительно белом, почему-то понятно кто где хотя не видно лиц, как будто на них накинули вуали из тумана, но они смотрят через туман с любовью пониманием и восторгом. Но внимание привлекает силуэт стоящий рядом со всеми, да это она, чистая и девственная, даже через туман чувствуется её тёплый и влюблённый взгляд, невозможно больше терпеть невозможно больше держать в себе эмоции и силой развернувшись, рванул что есть силы с места и побежал со слезами счастья на глазах по слишком зелёной траве мимо слишком живых деревьев которые торопясь расступались уступая дорогу. Через несколько секунд бега почувствовал, что можно делать шире шаг, потому что начал зависать в воздухе всё дольше и дольше и уже начало захватывать дух от чувства полёта, сознание борется с желанием оторваться от земли и полететь и страхом высоты. Вот каждый последующий шаг стал получаться значительно длиннее предыдущего, стала расти уверенность и страстное желание полететь.  И вот с ликующим воплем восторга разрывая высокие травы и хлеставшие по лицу и груди ветви деревьев, несясь с невероятной скоростью, оказался у высокого обрыва и сделал последний шаг!!! Толчок!!! И полетел!!! 
Вот она свобода!!!  
Перехватило дыхание от разверзшейся пропасти от полёта от свободы от счастья и внезапно открывшегося океана. Пролетел, прогнувшись и раскинув руки немного в верх и в перёд после чего рухнул вниз, но перед самой водой усилием воли поменял направление и полетел над океаном. И вот уже полёт прямо над водой на высоте вытянутой руки. В сторонке появилась стая добродушных дельфинов. Присоединился к дельфинам по ходу, весело выпрыгивающим и ныряющим, и полетел дальше обдаваемый брызгами. Дёрнулся и легко рванул в верх высоко в небо. Hачал неторопливо лететь и осматриваться по сторонам. Внизу любимый мир начал приобретать очертания острова. Вон цветущая полянка среди леса на реке, где стоят все родные. Вон они машут руками. Помахал с улыбкой им в ответ. Вон крутая скала с которой прыгнул и полетел, она находилась примерно в трёх стах метрах от цветущей поляны. А вот и она,  сияющая в лучах солнца огромная стальная пирамида на поляне хрустальных цветов которая находилась на одной стороне острова выходя одним краем на берег океана, а другим ограничивалась густым лесом, а вот находящийся на другой стороне утопающий в лесу на берегу океана небольшой город мирный и добрый. Залетел в лёгкий еле заметный и быстро исчезающий дымок от пирамиды и сразу послышались слабым эхом обрывки спокойных молитв о здоровье и мире. Рванул и взлетел еще выше и открылся весь остров, затерянный в бескрайнем океане. Но всё больше скорость и всё выше полёт и уже остров превратился в пятно, и редкие облака остались где-то далеко внизу, но все выше и быстрее, и все ближе к солнцу нёс уже не подконтрольный полёт. Всё ближе и ближе пока не начал слепнуть от света даже с закрытыми глазами. Всё ближе и ближе. Больно. Вспышка света как будто солнце взорвалось в голове. 
Та же нора.
Постепенно глаза привыкают к темноте.
Хочется закрыть глаза, закрыть и не открывать. А может глаза нужно наоборот открыть? Запутался но хочется вернутся обратно, вернутся к счастью, но взгляд,  прерывая ход путанных мыслей, остановился на входе. А там небо уже начало алеть. Значит пора. Холод. Вот она ледяная заря. Та самая ледяная заря, которая так много раз была предвестником жестоких боёв. Но на этот раз она особенная, грозная, роковая и обещающая  беспощадный бой до конца.
Встал и начал движение из норы наружу и остановился на выходе высунувшись только по уши. В далике показались развивающиеся многочисленные и разнообразные флаги. 
Втянул носом и полной грудью морозный воздух.
Внезапная пьянящая ярость приятно ослепила всемогуществом мозг. С утробным низким рычанием опустилась упрямая голова, шерсть на загривке вздыбилась и задрожала, взгляд из-под лобья стал жёстким, колючим и сосредоточенным, морда оскалилась белыми клыками с которых потекли слюни предвкушения крови. Пора. В бой. Вперёд…