Без названия [9]

Глава 24. Макс

Полностью уставший, опустошенный, угрюмый и лишенный понимания наблюдал, как Ната собирает в чемодан вещи. Решение, которое девушка приняла одним днем, даже одним вечером. И сказать, что она не права в этом решении, я не могу. Потому что будь на ее месте я, вероятно, поступил бы также. Хотя на её месте не я...

Вспоминать всю ругань, которая произошла вчера между нами, нет сил и желания, но мысли одолевают меня. Каждое грубо слово, брошенное в мой адрес, я запомнил в любом случае, потому что заслужил.

Сюрприз, устроенный Кариной, поверг меня не в меньший шок, чем Нату. И лучше бы Карина сказала мне, где искать этот сюрприз, чтобы я оказался там и забрал злосчастный конверт раньше моей девушки, а хотя, может быть, уже и бывшей девушки. Мы с ней не пришли к какому-то выводу, просто поругались и решили, что на время Ната уедет домой, думать, как быть дальше. Теперь я сижу и впервые погружаюсь в воспоминания о ссоре, а не о наших хороших днях.

***

Покрасневшее, заплаканное лицо. Я зашел к ней в комнату, потому что устал кричать из гостиной, а она зареванная сидела на кровати с трясущимися от истерики руками. В её руках какая-то бумажка, она без слов протягивает ту мне.

Страх. Ужас. Гнев.

Неужели это тот самый «сюрприз» Карины? Он ужасен. А в глазах Наты теперь ужасен и я.

– Что это за хуйня, Макс? – проглатывая слезы, Ната часто хлюпала носом и дергала плечами.

– Ната, я... – было сложно что-то сказать, так как поступил, как настоящий мудак, скрывая от нее другую девушку.

– Что? Нечего придумать? – Ната кинула взгляд полный отвращения. Никогда я такого не видел и не хотел бы, чтобы это повторилось снова. – Просто смешал меня с говном! – она встала, подойдя ближе, и вырвала письмо. – Какая, нахуй, Карина!?

– Пожалуйста, дай выскажусь, – ненавижу себя за эти клише-фразы, с которым я надеялся никогда не столкнуться, но увы. – Ната, я честно хотел бы рассказать тебе о ней раньше, но твои ревнивые, не допускающие мысли о моей невиновности истерики сбили меня с толку. Ты так часто обвиняла меня, не думая, в отношении Насти, что я решил, что проще вовсе не рассказывать тебе о ком-то, чем убедить в своей невиновности.

– Посмотрите на него! – она гневно вспыхнула и встала, вплотную приблизившись. – Бедный мальчик такой! Загоняли его, замучили! – Ната ударила меня письмом в грудь, выходя из комнаты. – Ты врун, так же, как и остальные.

– Я не договаривал, а не врал.

– Блять, да похуй вообще! – Ната обернулась, и я заметил, как слезы катятся по ее щекам. Говорила что-то дальше, а я не слушал. Не понимаю, как я мог скрыть от нее это. Ведь правда всегда всплывает, и этот раз не исключение. – Я уезжаю!

***

И вот я наблюдаю, как девушка метается по дому, собирает вещи и совсем не замечает меня. Я даже не открыл свое долгожданное приобретение, поскольку совсем не мог думать о чем-то другом кроме нее.

Как много гадостей я вчера услышал в свой адрес. И очернять или говорить, что такого я не достоин, не имею права. На сокрытие информации, так скажем, у меня были свои причины. И я в любом случае верю, что не будь у нас с Натой столько пререканий насчет любых других девушек, касающихся меня косвенно, то и Карину бы скрывать не стал. Ведь посчитал бы, что Ната поймет меня, может быть, даже позовет её в нашу квартиру познакомиться, потому что примет тот факт, что Карина – это одна из немногих частиц хорошего из моего подросткового возраста. Да лишь поэтому меня тянет к общению с ней. Из любви как к человеку, не к девушке. Конечно, когда-то я был в нее влюблен, но не сейчас и не три года назад, когда у нас с Натой только началась наша история. Только больше это не имеет смысла. Потому что Ната вовсе не хочет слушать меня.

Мы не условились, когда она вернется. И вообще вернется ли. Хотя у нее здесь работа и, как минимум, оплаченная на пару месяцев квартира. К сожалению, со мной вкупе. В любом случае вряд ли ей разрешили уйти на удаленку более, чем на пару недель. Еще и за один вечер, такие решения впопыхах на работах как-то не жалуют. Видимо, очень повезло, что зам Антон теперь, а не Дима.

– Фен я забираю, он мне нужен, – уверен, что там, дома, у нее есть еще один фен, но мне плевать, пусть забирает. Было куда приятнее снова услышать голос её, хоть и с негативным посылом.

Я молчал, наблюдал, вкушал любое движение, не смотря на стрелки часов, потому что, как только они обе достигнут цифры два, Ната уедет. Оставалось не так много, поэтому я старался запомнить каждую её деталь, каждый жест, каждый шаг.

– Где кипятильник?

– Зачем он тебе? Ты же на самолете.

– А неважно, просто скажи, где он, – у нее дрожал голос от любого нового слова, как будто Ната готова была расплакаться в этот же момент. Вероятно, так и было, но она держалась.

– На последней полке шкафчика над раковиной, – я прошел на кухню, чтобы достать его.

– Отойди! – Ната поднесла стул, встала и сама же достала чертов кипятильник. – Без тебя справлюсь!

– Ната, давай все-таки нормально поговорим, – не оставляя попыток это сделать, надеялся, что она даст мне этот шанс, шанс высказаться. Хотя я вчера и так сразу сказал правду.

– С Кариной своей разговаривай, – девушка резко хлопнула дверью в спальню.

Я села под дверью, веря, что наш диалог вовсе не окончен:

– Она не моя.

– А в письме сказано иное. Вот и пиздуй к ней!

Ната не любила мат, использовала его лишь тогда, когда эмоции зашкаливали, и иных слов не было, но чаще всего это касалось работы. Теперь и меня.

– Ната, я же тебе всё объяснил, – закинув голову, сделал пару глубоких вдохов. Я сам начинал злиться и беситься. Не понимаю, почему нельзя все решать и исправлять разговорами. Ладно, с исправлениями не в ту сторону ушел, но решить точно можно. Да пусть она уедет, даст себе время на подумать, на то, чтобы понять, как ей быть дальше, но поговорить...