Без названия [9]

Глава 28. Ната

Каждый новый виток мысли о Максе я обрывала на корню, и это работало. Сначала мне было уж слишком сложно, я не могла представить во время отъезда, что это настолько тяжело, мне и сейчас кажется это какой-то дикостью так тосковать по человеку, однако все же я скучала. Зато время шло, мне становилось капельку легче на душе. И вот вторая неделя подходит к концу. Вторая неделя, как я не могу принять решения «а что делать дальше?». Долго отсиживаться у родителей не хочу, Москва успела мне полюбиться. Но снимать мне одной квартиру будет тяжело. Да и страх встретить во время прогулок по улице его тоже есть. В общем, мне совершенно неизвестно, как поступить дальше. И что он сейчас чувствует? Вопрос, который я задаю, если и не каждый день, то каждые два дня. Мама с папой так прекрасно делают вид, что ничего не замечают, что не знаю как, но словно я и сама начинаю верить, что всё у меня неплохо.

Люди сходятся, люди расходятся. Это нормально и нестрашно. Лишь неприятно, будто в грудную клетку гвозди заколотили. А так все нормально...

Сегодня я договорилась встретиться наконец-то со своей лучшей подругой, ведь мы не виделись с моего последнего приезда, и даже сейчас мы смогли сойтись только спустя пару недель. Хочется обратно в детство, в нем мы виделись каждый день.

Лика: «Ты вышла?»

Ната: «Почти, надеваю ботинки»

Лика: «Принял»

Хорошо, что я собралась заранее, не надо тратиться на такси. Ведь денег все равно не особо много, хоть я и живу сейчас с родителями, а не хочу сидеть на шее у них, раз сама зарабатываю. Покупаю тоже продукты и всякую мелочь в дом, они ругаются, но в душе я знаю, что им радостно от того, что дочь самостоятельная. И особенно этому рад папа, потому что данное качество он закладывал в меня с пеленок, как будто бы.

Что ж, я готова. И как сказал бы папа, мне осталось «намалевать свисток», а потом выйти. Иногда меня так пробирала улыбка при всплывающих воспоминаниях отцовских фраз. Какое-то тепло ощущалось пусть от похабщицы подобных выражений. Видимо, важен не смысл слов, а кто их говорит. И пока я живу здесь, мне не дает покоя ласковое чувство любви к семье.

Неожиданно на пороге кухни, появилась женщина, вышедшая оттуда с какими-то бумагами. Видимо, это по работе, она обернулась, ступив на лестницу.

– Ты куда это? – когда мама утопает в работе, то её память забирает только информацию с бумаг, всё, что вне рабочего мира забывается.

– Мам, мне, конечно, нравится, что занимаешься не просто работой, а тем, что тебе приходится по душе, и всё же, если дочь останется в твоей памяти, будет тоже недурно, – я иронично улыбнулась, шутя.

– Наташечка, как же я могу тебя вытеснить! – мама подошла и крепко стиснула в объятиях, закрыв обзор в зеркале бумагами.

– Ну ладно-ладно, – я не была фанатом телесных и подобных ласк, если они были не с парнем, поэтому с улыбкой на лице отстранилась от женщины. – С Ликой встретиться собираюсь.

– Удивляюсь, как вы не встретились в твой первый день приезда, вы же не разлей вода были раньше.

– Взрослая жизнь дружбу не щадит. Времени у нас всё меньше и меньше свободного. Вырвались сразу же по возможности.

– Что правда, то правда. Ну, хорошо погулять вам, и напиши, если будешь поздно, – она оставила на щеке легкий поцелуй и, поднявшись по лестнице, скрылась в спальне.

Я проводила маму взглядом и развернулась, чтобы уйти, иначе опоздаю. Лика ненавидит опоздания, мне не хочется её расстраивать своей частой бедой. И вот как я, человек также ненавидящий опоздания, могу не хило опаздывать сама, даже если не часто...

Середина декабря ощущается по полной. Кажется, Москва для меня стала чувствоваться более теплой, в Перми я замерзла напрочь. Снег, валявшийся вокруг с приятным звуком скрипа под ногами, радовал меня не меньше, чем зеленые листья летом. Если уж зима, то и пусть она будет зимой, а не слякотным унынием, как у нас часто бывает. Нацепив перчатки, прикрыла рукой нос и ринулась на остановку, чтобы не пропустить тот единственный автобус. Вот вроде центр, только ехать на автобусе все равно приходится.

Совсем скоро мой день рождения, но я не знаю, где его встречать. Остаться здесь? Или вернуться туда, где меня, возможно, ждут? Совершенно не могу совладать с собой, мучаясь последнюю неделю. Кроме Макса в Москве меня с нетерпением ждут девочки, которые, к удивлению, не забывают, пишут, спрашивают, как я. Всё еще иногда думаю о том, как мы подружились так, как оказалось, близко. Горячая оболочка приятного и любимого чувства «кому-то нужен» облепила меня. Я никому из них не стала называть правдивой причины своего отъезда, отчего меня ежедневно поедало острое ощущение лжи. Но считаю, что это ложь во благо. Мое благо и благо Макса. Ведь на самом деле мы храним чужие секреты не только внутри себя, но и делимся с партнером, и пусть говорим остальным «да-да, только между нами». Я сразу усмехнулась подобной уловке, на которую все ведутся, зная правду. Так что, если мы, я и Макс, сейчас поделимся с кем-то из своих друзей, это будет знать сразу двое. А делиться сокровенным и тайным, когда мы еще сами не знаем исход, я не хочу.

Единственный близкий человек, кто знает, – Лика. Вероятно, я просто привыкла делиться с ней всем, чем могла не делиться с другими. Мы стали буквально как сестры, отчего любая мелочь, происходящая со мной, спустя малое время была ей известна. И на эту встречу я иду в максимально хорошем настроение, которое со всем происходящем вокруг может у меня быть.

Выйдя из автобуса, чья остановка была прям рядом с ТЦ, я начала искать глазами подругу, приближаясь к кишащему посетителями входу. Но прежде, чем самой крикнуть Лике «Эй!», я сама слышу подобное «Эй» от неё, стоящей впереди. Не заметила, как мы так быстро оказались рядом и скрепили друг друга в оковы. Лика, будучи антитактильной похлеще меня, до того крепко обнимала, что тут же это выдавало ее реальную тоску по нашему живому общению.