без названия (пока)

ОТЕЦ

Джеки умерла почти сразу. Умерла у меня на руках, счастливо помахивая хвостом... 

Мы стояли с сестрой на крыльце госпиталя и смотрели, как черная полоса дождя надвигается на нас от реки.  

- Что дальше? - спросила Вишня. 
- Ты про “орла”? - мне было больно и стыдно, но впервые за долгое-долгое время хотелось это преодолеть. 
- Я про все. 

Сразу про все почему-то не думалось. Даже про что-то одно не думалось цельно. Мысли появлялись обрывчатые. Какие-то без начала, без конца. Их становилось все больше и больше, они толкались, мешали друг другу, им становилось все теснее и тогда они полезли из меня наружу. 

- Где ты была все это время? 
- У отца. 
- Я думала, что он тоже... 
- Погиб? - усмехнулась Вишня. - Ты, конечно, молодец - всех нас перехоронила. 
- Не всех. Я маму искала. Все эти годы. 
- Нашла, и похоронила. 
- Я не виновата, что вокруг меня все так... печально... 
- А кто виноват? 
- Война... 
- Война давно кончилась. Она продолжается только в твоей голове. И то только потому, что ты в ней - главный и единственный солдат. Пора бы уже заключить мир. 
- С кем? 
- Ну, для начала хотя бы с отцом. 

И тут меня прорвало:  

- С отцом?! С чего бы? Он нас бросил! Ты была маленькая! Ты все время болела! А он записался в этот чертов Международный Легион, якобы из-за денег! Он таскал нас за собой по горячим точкам! А когда запахло жареным, он просто сбежал! Сбежал! Оставив нас на маму! И если бы не Пол!..., - я почти задохнулась от негодования, - если бы не Сойер! Мы все бы остались там, в этих руинах!  
- А ты не думала, что у него был причины? Веские причины так поступить! - очень четко попала в мою интонацию Вишня. - Что он пережил не меньше нашего? Что он искал нас потом?  
- Это он тебе так сказал?   
- Да! И я ему верю!   
- Ни черта он не искал!  
- Тебе-то откуда знать? Меня же он нашел?!  
- А ты уверена, что именно нашел, а не встретил случайно? Встретил и не смог сделать вид, что не узнал?  
- Ну и что? Даже если это и так! Что в этом плохого? Люди меняются, Сарма! Совершают ошибки, потом жалеют о них, и стараются их исправить! Он меня взял! И вырастил! Таскался со мной по городам и весям в поисках работы и дома! Он тысячу раз мог от меня избавится! Он и тебя искал! Вот... вот что я нашла у него в бумажнике, когда..., - и Вишня вынула из кармана свей косухи и протянула мне затертую газетную вырезку, где на серой фотографии я узнала себя в сером платье, в котором была, когда нас вывел из-под обстрела Сойер...  
- Ну? - сказала я торжествующе, — и что же он не нашел меня, как ты?  
- Он... Он... не успел, - сказала Вишня и отвернулась... 

Вишня была права. Моя война еще кипела и бурлила, и отравляла своим смрадом все окружающее. А ее осколки, засевшие во мне, похоже, не дадут ей закончится до конца моих дней... 

А моя маленькая сестренка, снова и снова возрождаясь, как птица феникс из своей немощи и боли, хваталась за каждый новый день и искала вокруг себя жизни, мира, будущего.  

Вот такие мы были разные - как небо и земля, как день и ночь, как лето и зима, как жизнь и смерть... Но, как одно невозможно без другого, так и мы были необходимы друг другу. Никогда я не чувствовала этого так остро, как сейчас. 

А Вишня с самой аварии жила этим. День за днем. И потому искала меня, как себя. 

У меня в кармане таился подарок для нее. Я подумала, что сейчас, пожалуй, самое время. Я ничего не помнила об отце, кроме жгучей обиты на то, что в самые трудные минуты моей жизни его не было рядом. Но для Вишни он оказался самым близким человеком, которого она потеряла.  

- Что это? - удивилась Вишня - Часы? 
- Да. Отцовские. В маминых вещах нашла... 

Рука Вишни дрогнула.  
Она молча взяла часы.  
И молча ушла. 

Я знала почему. Она не хотела показать своих слез. Она думала, что это делает ее сильной. 

Госпиталь накрыло плащом дождя. 

Из-за клочкастых сизых туч и дождевой завесы в комнате было совсем темно. Я зажгла аккумуляторный фонарик, что висел у входа. От недельного моего умирания почти не сталось следов, - кто-то, пока я сидела с уходящей Джеки, старательно попытался стереть этот тяжелый эпизод из моей жизни. Только дверь еще не была водружена на место и просто стояла, прислоненная к стене. За столом у окна сидел Йорик с котенком в руках... На том самом месте... 

- Йорик! - выдохнула я. - Мой бедный Бедный Йорик! 
- Сарма! - поднялся Йорик мне навстречу, - так вот кто ты оказывается у нас! Сарма! Царица ветров! 

Мы крепко обнялись, и долго стояли обнявшись, как воссоединившаяся после катастрофы семья. Йорик принес с собой зеленый запах Старого Города, пряный запах ресторанчика Жориса, пыльный запах дорог... Я вцепилась в друга, как в часть своего прошлого, лучшего прошлого, как в кусочек дома и не хотела отпускать. Боялась отпускать, боялась поверить, что это не сон. 

- Пожалуй, за встречу мы сегодня пить не будем, - сказал наконец Йорик и заглянул мне в лицо улыбаясь. 
- Не будем, - давясь слезами ответила я, - я выпила уже за сорок тысяч наших встреч. Юрочка, как же вы надумали?   Как вы смогли?  
- “Опасности подстерегали нас на каждом шагу. Пули свистели над головами” - просипел Йорик голосом мультяшного героя. 

Я невольно засмеялась сквозь слезы. 

- А почему Марк с вами не пошел? 
- Ну...  у него... это... тетка в Пригороде заболела, - смутившись сказал Йорик и я поняла, что он соврал.  

Решив не трогать сегодня эту тему, я спросила: 

- А третий кто? 

Йорик дурашливо оглянулся, проверил кого-то за дверным проемом, заглянул под кровать, приказал котенку молчать, приложив палец к губам, и заговорчески шепнул мне: 

- Оборотень! 
- Ну, Юр... 
- Он не тот, за кого себя выдает. Но он не опасен. 
- Зачем он здесь? 
- Ему нужен Проводник.