Без обязательств… кроме одной

Кошачий маникюр и прочие радости бытия

Катя Громова трижды пожалела, что съела на завтрак сырники.

Сначала всё шло нормально. Она стояла в смотровом кабинете номер три. Маленьком, прокуренном прошлой жизнью помещении с облупленным подоконником и плакатом «Вакцинация -забота о будущем» под углом в тридцать градусов, держала за шкирку разъярённого кота породы британская короткошёрстная и пыталась объяснить его хозяйке, что Барсик не злится. Барсик злился. У Барсика был план, и в этом плане фигурировала Катина рука как главный объект для уничтожения.

На Кате был зелёный, удобный, немаркий медицинский костюм, с пятном от хлоргексидина на левом рукаве, которое уже не отстирывалось. Волосы собраны в пучок на затылке, но к обеду он уже жил своей жизнью: пара прядей выбилась и висела вдоль лица, ещё пара торчала в разные стороны, как антенны. Катя сдула одну с глаз и улыбнулась хозяйке профессионально-спокойной улыбкой.

-Вы просто держите его крепче, -сказала хозяйка. Женщина с идеальным маникюром, стрижкой за десять тысяч и лицом человека, который никогда в жизни не держал в руках ничего сложнее айфона. На ней был бежевый тренч, шарфик, и от неё пахло чем-то дорогим и цветочным.

Катя вежливо улыбнулась. Внутри неё закипало то особенное чувство, которое она называла «ветеринарный дзен»: когда хочется сказать «да вы попробуйте сами», но вместо этого ты говоришь «конечно, сейчас всё сделаем» и продолжаешь держать кота, который смотрит на тебя как на личного врага.

Кот вывернулся так профессионально, будто всю жизнь тренировался именно для этого момента. Он оставил на Катиных пальцах три параллельные царапины, мягко приземлился на пол и удалился в коридор гордой походкой существа, которое только что победило в войне.

-Ой, -сказала хозяйка.

-Бывает, -сказала Катя.

Она перевязала руку бумажной салфеткой, гордость не позволяла идти за пластырем первой, поймала кота на подлёте к ресепшену, сделала ему прививку и получила в награду полный презрения взгляд. День только начался.

Клиника «Усы, лапы и хвост» располагалась на первом этаже старого панельного дома и пахла так, как пахнут все ветклиники мира: хлоркой, кормом, собачьей тоской и чем-то неуловимым, что въедается в халат намертво, даже если стирать его с кондиционером. Кабинет, где Катя принимала, был размером с кладовку: металлический стол посередине, лампа с регулируемой штангой (которая вечно заедала, если её повернуть не тем движением), шкафчик с препаратами и кушетка, обитая дерматином, который местами протёрся до дыр. На стене -график прививок, распечатанный на цветном принтере ещё в 2019 году, судя по выцветшим тонам.

Катя работала здесь третий год, сперва ассистентом, потом уже полноценным врачом. Это была не работа мечты. Это была работа, которую ты любишь, несмотря на то что она каждый день проверяет твои нервы на прочность.

Приёмная была забита под завязку. Хозяйка таксы с идиотским выражением морды обсуждала с администратором Леной корм и судя по интонациям, разговор шёл к третьему часу и моральному истощению обеих сторон. Бабушка с переноской, из которой доносилось угрожающее шипение, сидела в углу с каменным лицом на обитой дерматином скамье. И ещё одна женщина с подозрительно тихим попугаем. Тихий попугай -это как спокойный ребёнок. Рано или поздно он всё равно рванёт, и ты не знаешь когда.

-Громова, у тебя четвёртый, -крикнула Лена из-за стойки, отрываясь от таксиной хозяйки.

Четвёртый кабинет, тот что с кривым столом и вечно заедающей лампой. Если её включить не тем движением, она начинала мигать, как стробоскоп на рейве, и к обеду у тебя раскалывалась голова. Катя вздохнула, поправила халат, нащупала нужный угол лампы, щёлкнула и…О чудо! Лампа загорелась ровно, сегодня был её хороший день и зашла.

В четвёртом кабинете сидел стаффордширский терьер размером с небольшой диван. У него были грустные глаза, короткая шерсть и ухо, из которого слегка странно пахло. Хозяин был мужчина лет пятидесяти, в рабочей куртке, с въевшейся в руки грязью, он смотрел на пса с выражением абсолютной, почти детской тревоги.

-Чего-то ухом трясёт, -сказал он. -Третий день. Капли всякие капали -не помогает.

Катя надела перчатки, улыбнулась псу и сказала:

-Ну, давай смотреть, друг.

Она обожала этот момент. Когда большое страшное животное с репутацией убийцы кладёт голову тебе на колени и смотрит доверчиво, потому что чувствует: ты не боишься. Стаффордширский терьер лизнул ей руку с царапинами и вздохнул так тяжело, будто нёс на себе всё горе этого мира.

Проблема нашлась в ухе: кусочек травинки, застрявший глубоко, уже начавший загнаиваться. Катя почистила, промыла, закапала, дала хозяину список рекомендаций. Мужчина выдохнул так, будто сняли камень.

-Спасибо, док, -сказал он. -А то я уж думал всё.

-Всё будет хорошо, -ответила Катя спокойно, будто говорила это в сотый раз за день.

Закончился приём в восемь вечера. Разошлись, наконец, все: и таксина хозяйка, и бабка с шипящей переноской, и попугай, который перед самым уходом решил продемонстрировать свой словарный запас и выдал что-то очень нецензурное в адрес Лены. Катя стояла у окна в опустевшем коридоре, пила остывший чай из старой кружки с отбитой ручкой (Лена обещала выкинуть её уже полгода, но рука не поднималась) и смотрела на фонари. Пучок на голове к этому моменту превратился в нечто абстрактное: часть волос торчала в стороны, часть упала на лицо, а заколка держалась на честном слове и одной скрытой от мира резинке.

Катя сняла халат и бросила в корзину для грязного. Натянула пальто: старое, тёмно-синее, с потёртыми локтями и пуговицей, которая держалась на нитке. Оно пахло улицей и домашним кофе. Большой, вязаный шарф, когда-то бежевый, а теперь цвета «стирала сто раз» -Катя намотала на шею в два оборота.

Вошла в весенний вечер, с запахом мокрого асфальта и первой зелени. Фонари горели жёлтым, мокрым светом, размазываясь по лужам. Катя подняла воротник и пошла.

И тут наглый, мартовский ветер без предупреждения рванул так, что пучок на затылке сдался окончательно. Заколка вылетела, резинка лопнула, и рыжие волосы рассыпались по плечам и спине, полезли в лицо, в рот, залепили глаза. Катя чертыхнулась, попыталась собрать их обратно голыми руками, но ветер дул снова, и волосы разлетались в разные стороны, как у сумасшедшей ведьмы.