( Без ) ответная любовь. В шаге от тебя

◀50▶

Энди
Нейт валит меня на пол, прикрывая собой – его стон боли, прорвавшийся сквозь зубы, похож на рык.

– Стоп! – кричит режиссер своим довольно сильным басом.

Хаос и шум заполняет все вокруг, льется в уши.

– И что за мазафакеры соорудили эту сраную скульптуру в стиле техноарт? – Билли буквально прорвало. – Где наш ебаный режиссер-постановщик?! Эй, Кеннет..!?

– Энди, ты как?

– Я…

Хочу ответить, что все в порядке, и чувствую, как что-то влажное стекает по моему боку. Я не ранена. А значит…

– Нейт… Ты… – голос дрожит, ком встает в горле. Я боюсь пошевелиться. Боюсь даже вздохнуть.

– Все О’кей, – отвечает Нейт, слабо улыбнувшись.

– Нет! Ты истекаешь кровью!

Отчаянно верчу головой – кажется, что ассистенты разгребающие обломки и пытающиеся выудить нас из-под них на свет Божий, действуют через чур медленно.

– Ш-ш, – Нейт кладет ладонь мне на лоб. И тут же морщится от этого движения.

– Н-но…

Я стискиваю зубы, давя подступающие слезы.

Когда последний обломок буфета стаскивают с нас, Нейт садится на колени – его тут же ведет в сторону, и он упирается ладонью в пол.

Поспешно (при этом стараясь как можно меньше с ним соприкасаться) буквально выползаю из-под него и вскакиваю на ноги так, будто меня молнией ударило, проигнорировав протянутую руку от одного из ассистентов. И тут же кидаюсь к Нейту: обхватив правой рукой его талию помогаю приподняться. Мне на выручку приходит Мартин (решаю, что он точно не Марсель, в его чертах нет ничего французского, чистый американец).

Мы вместе тащим Нейта к просторному кабинету врача (на носилки его положить было никак нельзя из-за порезов от стекла на спине – кто знает, может в рану забились осколки?) находящемуся в самом углу. Но «тащим» – это сильно сказано, он в принципе идет сам, то есть прыгает из-за того, что не может опираться на пострадавшую левую ногу.

– Нейт... – запоздалая истерика тихо подбирается ко мне. Ему вообще могло пробить череп – а там вплоть до летального...

Всхлипываю.

– Эй, ты чего? – Нейт ерошит мои волосы рукой, что лежит на моих плечах. – У меня всего лишь вывих. И пара царапин. Я уверен.

Бодрый голос совсем не помогает. Камень в груди становится только тяжелее.

– А если бы...

Дверь открывается, мы даже не успеваем доковылять до кабинета – и нас обдает смесью запахов – лекарств и... Кокосового овсяного печенья?

– Что стряслось? – врач сканирует Нейта профессиональным взглядом, остановившись на ноге и даже немного расслабившись (видимо поняв, что там ничего не серьезного), но нахмурившись, удивив кровь. Он отступает в сторонку и из недр кабинета выскакивают два парамедика, забирая у нас драгоценную ношу.

Нейт скрипит зубами. Была бы его воля он бы сам дополз, лишь бы не даваться в руки врачам.

Его ребячливое поведение вызывает у меня слабую улыбку. Наблюдая, как Нейт ворчит, что с ним все в порядке, я чувствую, как эмоции немного утихают, а паника отступает.

Пока врач вправляет лодыжку Нейта и, наложив эластичную повязку, принимается обрабатывать порезы (к счастью, не настолько глубокие, чтобы их пришлось зашивать), я отворачиваюсь (от вида исполосованной спины Нейта, слезы снова подступают к глазам) и принимаюсь изучать окружающую обстановку. Шкаф, с медикаментами, кушетка, стол с компьютером, белые стены с медицинскими плакатами – как будто шагнув через порог, мы вдруг оказались в медицинском центре. Только одно выбивается – стол у дальней стены, на котором стоят три кружки и початая коробочка с печеньем, чей запах я уловила еще на пороге.

– Ну вот и все, – говорит терапевт, стягивая перчатки. – Старайтесь не перегружать больную ногу. Если будет болеть – выпьете «Адвил» [лекарство с ибупрофеном] и порезы на спине, когда подсохнут, лучше всего будет обработать аэрозольной повязкой.

Нейт кивает, аккуратно опуская штанину джинсов и натягивает предложенную ему синюю футболку с треугольным вырезом.

Дверь распахивается.

– Как ты, герой? – с порога поинтересовалась миссис Кросс-Торн.

– Полный порядок, – улыбается Нейт в ответ. Но, встав, он, забывшись, переносит вес на пострадавшую ногу и тут же морщится. Я дергаюсь, едва удержавшись, чтобы не подлететь к нему. Для всех мы – коллеги. И пусть так и остается.

– Я вижу. Итак..., – в голосе Билли звенит сталь. И вдруг думаю, что она скажет что-то в духе мистера Браффа, деспотичного учителя истории, который любил повторять: «Уважительная причина опоздания или, не приведи Господи, отсутствия: смерть, кома и другие несовместимые с жизнью увечья. Пустяковые переломы, вывихи, смерти домашних питомцев и престарелых родственников в перечень уважительных причин не входят». – Сегодня у вас выходной. А мы пока поснимаем сцены, где вас нет. Выходной у вас обоих. И только сегодня. Вызывай дух святого Парацельса или посети шамана, но, чтобы завтра был живее всех живых. А ты, милочка, проследи. Мужики не любят лечиться. К тому же, он из-за тебя, отчасти, оказался в таком положении...