Без памяти

Пробуждение. «For the sake Who died on Tree»

Дженет, дочь и наследница графа Марча, медленно шла по лесу. Да уж, в прошлый раз ей было удобно перепрыгивать ручейки да протискиваться между стволами, не то что теперь, с животом! Хоть он был и небольшой, страшно было бы повредить что- то…

А ведь именно этого и хотела от нее мать. «Пойди в свой лес да найди родильное зелье, чтоб избавиться от этого фейского выплодка!». Дженни и пошла, но не за травами- отравами, а чтобы серьезно поговорить с женихом. В середине лета, когда они виделись, такой насущной проблемы еще не было, и вообще все было как во сне: звездопады, поздние розы, смех эльфийского рыцаря, ставшего ее мужем… А теперь разгребай последствия. Надо хоть узнать, какой человек… то есть эльф, конечно, отец ее ребенка.

Вот виднеется и розовый куст, место первой встречи  — листьев на нем почти не осталось, цветы завяли. Хотя нет… вот последняя розочка, опять двойная, как и тогда. А Тэма нет… Уже по-зимнему, тоскливо, журчит ручей, не стрекочут цикады. Муж ее, наверное, забыл, танцует со своими бессмертными феями в не знающей осени стране… Нечего и ждать, что он как-то поможет выкрутиться. Дженет стало так тоскливо, так жалко свою загубленную юность (теперь ей или замуж,  и то не всякий возьмет, или в монастырь), что она со злостью сорвала последнюю розу — лучше б не было этого лета! Этого мужа! Этого ребенка!

— Ты чего, Дженни? Что с тобой? — послышалось с дерева. — Тебе нельзя сердиться, пожалей нашего младенчика! 

Тэм, как и тогда, появился, как только она стала портить вверенный ему лес.

 — Ах, младенчика! То есть ты знаешь о нем! И ни разу, — Дженет подыскивала, в чем бы упрекнуть жениха, —  ни разу не пришел меня проведать или утешить? Да надо мной весь замок смеялся, один отец защищал. Но разве это защита —  "я бы тоже,  наверное, поддался колдовству!"

— Ох, Дженет, как ты не понимаешь: не могу я выйти из лесу,  покинуть Эльфланд! 

— Выходит, мне сына самой растить? Ты изволишь остаться в лесу и даже не придешь на крещение!

Глядя в непонимающие глаза эльфа, девушка продолжила: 

— Только не говори, что тебе не известно,  что это! —  и тут раздражение сменилось страхом: ее любимый -эльф теперь не привлекал, а пугал своей непохожестью.

— Ох, Тэм Лин, ради Бога, скажи мне, неужели ты никогда не был в церкви? Ты не часть нашего крещенного мира…

На этих словах рыцарь внезапно побледнел. Казалось, смерть нагнала вечноюного эльфа. 

— Что с тобой, милый? Ты… боишься разговоров о вере? 

Тэм Лин не отвечал. Он присел на ветку,  с которой только что встал,  и мучительно что-то припоминал. С его губ слетали фразы вроде "так это уже было раньше", "и как они согласились на такое?.." и даже "ох, бедняжка Маргарет!". Этого Дженет вынести не могла.

— Какая такая Маргарет?! Впрочем,  не отвечай: слава про твои похождения идет далеко за Картерхо! Дескать, молодой Тэм Лин забирает у девиц колечки, мантии и честь. А я-то верила, что со мной все по- другому, ведь ты не только забрал, а и отдал…

— Дженни, сейчас не до ревности. Я был просто безумцем все эти годы! Жил по фейским законам: лето для любви, зима для покоя, встречал тысячный рассвет как первый, а сотую девушку —  как единственную. А ведь я пришел не для того. Я… подумать только,  Дженет, я хотел учить эльфов нашей вере! А сам…

— Подожди, ты не эльф?! 

— И да, и нет: по рождению я человек, но живу как феи. И скоро поплачусь за это…

—  Почему? Что вообще произошло?

—  Из- за Очищения. Ах, надо тебе объяснить. Дивный народ живет так счастливо только потому, что каждые несколько лет приносит в жертву лучшего из своих детей. Память всех уходит с ним, остаётся только самое необходимое для жизни. Обреченный забирает с собой все печали  и радости этих лет, чтобы горе не тяготило, а веселье не утомляло: только так эльфы остаются вечноюными и снова и снова обновляют видение мира. Умереть должен тот, кого жальче всего, лучший рыцарь. Раньше я был младше, но сейчас чувствую,  что Королева выберет меня. А я-то уже не хочу быть как они. 

— На что тебе твоя королева? Если ты оказался человеком, то сможешь жить с нами, станешь моим мужем по закону. То- то моя родня обрадуется!

—  Ах, если бы так просто можно было бы уйти… Наши миры почти не соприкасаются.

—  И как же мы с тобой тогда встретились? —  перебила Дженет.

—  Здесь же пограничье: в этом лесу Королева когда- то набирала себе свиту из молодых людей  (теперь этим занят я). Но из лесу выйти я не могу, если не перестану быть эльфом. 

—  Как это можно сделать?

—  Если только Королева отпустит… Она говорила, что вернуться можно, если помнишь кого- то из людей. Давай так: приходи в полночь сегодня на перекресток около Старой Мельницы, весь Дивный народ будет ехать к морю этим путем. Там мы оба попросим Королеву о свободе. Как только увидишь всадников на белых конях —  это мы, бывшие люди, —  подходи ко мне и хватай уздечку моего коня. Так она поймет, что у тебя серьезные намерения.

—  Если что, я тебя просто не отпущу, —  заявила Дженет, —  все знают, что ты волен вернуться к людям, а я —  не так просто девушка, а мать твоего ребенка. Значит, правда на нашей стороне.