Без памяти влюблëнная

Всего лишь поцелуй

Джеруша.

Сейчас у меня должен случиться первый поцелуй — а я не чувствую ровным счётом ничего. Ни волнения, ни сладкой дрожи, ни даже тени любопытства.

Это всё из-за меня. Я в этом уверена. После дюжины с лишним свиданий вывод напрашивается сам собой: проблема во мне.

Я высвобождаюсь из липкой, влажной хватки своего кавалера и отступаю к двери.

— Слушай, Джед, мне кажется, что, наверное...

Но договорить я не успеваю. Он резко подаётся ко мне. Мой рот ещё приоткрыт, когда он впечатывается в меня этим неловким, мокрым поцелуем — зубы сталкиваются, его язык лезет мне в рот. Я даже не успеваю подумать, прежде чем отталкиваю его.

— Фу! — Я вытираю рукавом лицо, стирая его поганые слюны.

— Тебе не понравилось?

— Я... кажется, не готова к...

— Да брось. Это всего лишь поцелуй.

— Серьёзно, я не...

— Эй, я проводил тебя до дома. Хоть пригласи меня на чай. — Он делает паузу и продолжает: — Ну же, детка. Впусти меня. Посмотрим, к чему это приведёт...

— Она сказала «нет».

Низкий хрипловатый голос раздаётся словно из ниоткуда, и я сразу понимаю: Джед испугался. А меня в тот же миг с ног до головы накрывает облегчение.

— Простите? — Джед всматривается в темноту.

Быстрые, уверенные шаги гулко проходят по деревянной лестнице, пересекают несколько плит тротуара и поднимаются на моё крыльцо.

Это Карл, мой сосед.

Как и всякий раз, когда я его вижу, у меня внутри всё будто переворачивается — тяжело, жарко, тревожно. Так, может быть, дело не только во мне. Может, я просто встречалась не с теми парнями.

Может, мне стоило встречаться с Карлом.

— Проваливай, — говорит Карл тоном, не оставляющим места для спора.

— Что?

— Она не хочет звать тебя в дом. Не хочет, чтобы ты к ней прикасался. Убирайся отсюда.

Мой спутник ещё пытается хорохориться, расправляет плечи, но стоит ему как следует разглядеть Карла, как сразу становится ясно: он понимает, что ему не тягаться. Он сдувается буквально на глазах.

— Да пожалуйста, псих, — бросает он.

Я понимаю, что так думать нехорошо, но какая-то тёмная часть меня жалеет, что он не полез дальше. Я представляю, как большие, словно вымазанные чернилами руки Карла хватают лацканы его пиджака; представляю, как перекатываются мышцы у него на спине, если бы он просто вышвырнул Джеда на улицу.

Ну вот, опять. В самый неподходящий момент я снова думаю о Карле то, о чём нормальные люди, наверное, и не думают. Стоит ему появиться, как у меня всё внутри сжимается и ноет, и мне хочется того, о чём раньше я бы и помыслить не могла. Сейчас я стою, не в силах перевести дыхание, меня мутит, и меня бросает в жар, и хочется скинуть пальто.

— Ладно, детка, — говорит Джед. — Ясно же, что драться я не собираюсь. И к лучшему. Драка была бы совсем паршивым финалом вечера.

Он косится на меня и вскидывает подбородок, явно пытаясь выглядеть круто, но выходит по-детски нелепо.

— Ну нет, — отвечаю я. — Не сейчас. Я не думаю, что…

Но он меня уже не слушает. Разворачивается и быстро уходит вниз по улице, шурша ботинками по палой листве в сторону университета.

— Забавный утëнок, — с усмешкой говорит Карл.

Через секунду усмешка исчезает, губы у него сжимаются, одна тёмная бровь вопросительно приподнимается.

— Если, конечно, ты не хотела увидеться с ним ещё раз. Хочешь, позову обратно? Я влез не вовремя?

Я качаю головой, вспоминая липкий след его слюны на моём лице и тот страх, что он так просто не отстанет. По-хорошему надо бы зайти домой и умыться, но я не в силах сдвинуться с места, пока Карл стоит рядом.

— Ни в коем случае. Спасибо тебе, Карл.

— Опять неудачный?

— Не то слово.

Пар от моего дыхания тает между нами в холодном воздухе. Я только сейчас замечаю, как на улице зябко, хотя рядом с этим мужчиной меня всё равно знобит совсем от другого — от жара, от волнения, от близости.

— И ты позволила этому типу проводить тебя до дома?

— Я думала…

А что я, собственно, думала? Что он не так уж плох? Что не полный идиот? Я не могу сказать Карлу, что творилось у меня в голове, потому что даже я, при всей своей наивности, понимаю, до чего жалко это звучит: он не перешёл черту, это я сама позволила ему дойти со мной до дома.

— Не знаю, — тихо говорю я. — Наверное, надеялась.

— Этот придурок даже поцеловать женщину на прощание не умеет.

Карл чуть отстраняется, будто собирается уйти, и я понимаю, что не могу этого допустить. Всё, что я искала в мужчине, сейчас стоит передо мной. Да, он старше меня чуть ли не вдвое, но разве это важно? Он свободен — кажется, свободен, — и то, что я чувствую рядом с ним, ни на что не похоже.

— Спокойной ночи, малышка Джеруша.

Он уже поворачивается, чтобы уйти, и тихо свистит Сквиду. Пёс бесшумно выскальзывает из тени у крыльца — такой тихий, что я даже не заметила, когда он появился.

— Подожди.

Карл останавливается и смотрит на меня. Он стоит уже за пределами светлого круга от лампы над крыльцом, и его глаза кажутся почти чёрными на широком, резковатом лице. На подбородке темнеет щетина, и я стискиваю кулаки, чтобы не потянуться и не коснуться его.

— Ты… со всеми соседками так?

— Так — это как?

Он бросает взгляд на тёмную улицу: редкие фонари, кривые тротуары, длинный ряд сросшихся домиков.

— Выкидываю с порога неумелых кавалеров? Нет.

Он шумно выдыхает.

— Ты у меня одна, Джеруша.

Моё «Ох» выходит почти беззвучно — не слово, а один выдох.

Карл стоит на верхней ступеньке, будто вот-вот уйдёт. Пальцы у него беспокойно шевелятся, всё тело словно звенит от сдерживаемого напряжения. Что было бы, если бы он перестал держать себя в руках? Если бы дал себе волю? Наверное, это было бы чем-то огромным, сокрушительным. Как взрыв.

— А как он должен был это сделать? — спрашиваю я, глядя на его тёмный силуэт. В темноте я вдруг становлюсь смелее.

Он замирает и чуть склоняет голову набок.