Без памяти во лжи

Глава 8: Селена

Селена

Я стою под горячим душем, чувствуя, как струи воды стекают по плечам, смывая накопившуюся усталость с тела, но... не с души. Пар поднимается густыми клубами, заволакивая зеркало в ванной, и я всматриваюсь в своё отражение — смутное, размытое, словно призрак.

Кто эта девушка с большими глазами и бледной кожей, что смотрит на меня из-за стекла?

Провожу рукой по запотевшему зеркалу, будто это действие поможет мне разгадать загадку. Но оно не приносит ясности — ни лицу, ни мыслям...

Я себя не помню.

Вздыхаю и выключаю воду.

Тишина обрушивается на меня, возвращая к реальности... где в комнате меня уже ждёт незнакомая девушка.

Слишком много неизвестных на один квадратный метр!

Молодая, лет двадцати пяти, с короткими светлыми волосами и макияжем, который режет глаз своей яркостью — красные губы, чёрные стрелки... для меня чересчур вызывающе и вульгарно. Она стоит у окна, сжимая в руках небольшой чемоданчик, и любуется моим! видом на лес.

Услышав звук открывшейся двери, девушка оборачивается. Её оценивающий взгляд несколько раз пробегает по мне — от макушки до босых ног. В нём мелькает что-то странное: смесь зависти и восхищения. Она смотрит так, будто я недосягаемая королева, а она — прислуга, мечтающая украсть мою корону. От этого мне становится не по себе, кожа покрывается мурашками, и я плотнее запахиваю домашний халат, непредназначенный для чужих глаз.

— Привет, Селена, — говорит она, растягивая губы в широкой улыбке, слишком искусственной, чтобы быть настоящей. — Я Лина, твой стилист на сегодня. Арес сказал, что ты должна выглядеть на все сто этим вечером.

Арес сказал...

Эти слова впиваются в меня, как иглы.

Снова он!

— Мой муж всегда так говорит? — спрашиваю, затягивая пояс халата до боли, чтобы скрыть неловкость.

Она хихикает, открывая чемоданчик, и звук её смеха звенит в ушах, слишком резкий и наигранный.

— О, да. Он любит, чтобы всё было идеально. Особенно ты!

Слова повисают в воздухе, тяжёлые и липкие, и я не знаю, что сказать.

Да и что я могу? Разве безвольные куклы отвечают? За них уже всё решили...

Лина раскладывает косметику на столе: яркие тени — красные, синие, золотые, — помады, кричащих оттенков, румяна, которые могли бы осветить мою безжизненную комнату.

Я смотрю на это с нарастающим недоумением, и она замечает мой взгляд.

— Насколько я знаю, ты всегда так красишься, — добавляет, будто оправдываясь. — Ярко, смело. Это твой стиль. Ты же любишь выделяться и притягивать взгляды?! — здесь вроде бы и вопрос, и утверждение.

— Ты так считаешь?! — подхожу ближе, беру в руки тюбик с алой помадой.

Это не кажется мне правдой.

Не знаю, откуда я это чувствую, но эти цвета — они чужие, как маска, которую я не хочу надевать.

— В этот раз я хочу что-то другое, — говорю, убирая косметику на место.

Лина моргает, явно сбитая с толку.

— Другое? Но насколько я знаю, ты всегда... — начинает.

Она пытается возразить, поставить меня на место, но с меня хватит!

Хватит приказов. Хватит чужих решений.

Я вправе сама распоряжаться своей жизнью.

— Не сегодня, — перебиваю, стараясь звучать твёрже, чем чувствую себя внутри. — Сделай что-то лёгкое. Естественное. На этом вечере я хочу выглядеть... собой.

Девушка колеблется, наверняка прокручивая в голове последствия этого решения, но потом беззаботно пожимает плечами. Видимо, решив, что всю ответственность скинет на мои плечи. И ладно.

— Хорошо, Селена, как скажешь.

Сажусь перед зеркалом, и Лина принимается за работу. Она убирает яркие краски обратно в чемоданчик и достаёт мягкие оттенки: тёплый беж для век, лёгкий розовый для скул, прозрачный блеск для губ.

Её кисть скользит по моему лицу, а я в этот момент смотрю на своё отражение. Большие глаза — карие, с золотыми искрами, которые ловят свет, — чуть вздёрнутый нос, пухлые губы, которым не нужна яркость, чтобы быть заметными.

Лина права в одном: я могу выделяться. Но не яркими красками, а чем-то другим — чем-то настоящим, что живёт внутри, даже если я пока не знаю, что именно.

— Ты красивая, — говорит она тихо, почти шёпотом, закончив макияж. — Даже без всего этого. Не знаю, зачем тебе вообще косметика...

— Спасибо, — улыбаюсь. Впервые за эти недели в груди разливается что-то тёплое, почти забытое. — А что сделаем с волосами? Есть предложения?

— Что хочешь? — она берёт расчёску, выжидая.

— Локоны. Крупные, мягкие. И подколи с одной стороны, чтобы не лезли в лицо.

Лина нехотя кивает, но всё-таки принимается за дело. Видимо, я вновь не попала в свой привычный образ.

Через полчаса мои длинные волосы превращаются в волны, что струятся по плечам, а с правой стороны их удерживает маленькая заколка.