Без памяти во лжи

Глава 9: Селена

Селена

Медленно спускаюсь по лестнице, чувствуя, как ткань платья мягко касается разгорячённой кожи.

Каждый шаг отдаётся лёгким стуком каблуков по холодному мрамору, и этот звук эхом разносится в тишине дома.

Знаю, что он слышит меня ещё до того, как я появляюсь внизу — Арес всегда чувствует моё присутствие, как хищник чувствует свою добычу.

Он стоит у подножия лестницы, высокий и строгий в чёрном смокинге, который облегает его фигуру, делая похожим на героя старого фильма — опасного, с тёмным обаянием, от которого трудно отвести взгляд. Его руки засунуты в карманы, поза кажется небрежной и расслабленной, но я уже научилась замечать скрытое напряжение — в чуть ссутуленных плечах и в лёгком наклоне головы.

Останавливаюсь на последней ступеньке.

Замираю.

Наши взгляды сталкиваются в немом противостоянии.

Его серые глаза — холодные, как зимнее небо, — скользят по мне: от локонов, что мягко спадают на одно плечо, до платья цвета слоновой кости, которое я выбрала вместо кричащих нарядов из шкафа.

Я вижу, как его брови на миг приподнимаются, а в глубине зрачков мелькает что-то непривычное.

Удивление? Растерянность?

Может, даже тень восхищения, которую он тут же прячет за привычной маской.

Его лицо вновь становится непроницаемым, и вместо того, чтобы подарить мне чуточку тепла или хотя бы комплимент, как и подобает настоящему мужчине, он скрещивает руки на груди.

— Игра затягивается, Селена, — тон острый, с лёгкой насмешкой, что режет меня, как тонкий нож. — Думаешь, сменив стиль, убедишь меня, что ничего не помнишь? Это не сработает.

Сжимаю губы, подавляя колкий ответ, что вертится на языке и отчаянно рвётся наружу. Внутри закипает обида, но я буквально заставляю себя дышать ровнее.

Смотрю на него спокойно, вопреки урагану, бушующему в сердце. Стараюсь сделать всё, чтобы не показать, как на самом деле меня задевают его слова.

— Я не играю, Арес. Я просто пытаюсь быть собой.

Муж скептически приподнимает бровь. Его взгляд твердит, что он не верит ни единому моему слову, и это ранит сильнее, чем я ожидала. Однако я сейчас не готова вступать в новую перепалку и даже рада, что он не пытается продолжить этот бессмысленный разговор, который ровным счётом ни к чему не приведёт.

— Пойдём. Машина ждёт.

Мы выходим в холодный вечерний воздух. Он обжигает кожу, контрастируя с теплом дома. По телу разбегается табун непрошеных мурашек. Обхватываю себя за плечи, чтобы согреться, и следую за мужем.

Чёрный внедорожник уже стоит у крыльца, ожидая нас. Водитель открывает дверцу, слегка кланяясь, но делает это чисто механически, не испытывая ко мне и толики уважения. Видимо, не только муж, но и персонал относится ко мне с пренебрежением...

Буркнув «добрый вечер», сажусь на заднее сиденье, намеренно отодвигаясь подальше от Ареса.

Он устраивается рядом, после чего машина сразу трогается, погружая нас в гнетущую тишину.

Я смотрю в окно, где мелькают огни города, но краем глаза чувствую его жаркий, будто бы даже голодный взгляд.

Он бросает его украдкой, думая, что я не замечу: то на мои руки, что лежат на коленях, то на линию шеи, открытую платьем. Иногда задерживается на области груди, вздымающейся от частого дыхания, а иногда плавно стекает к животу и бёдрам, оставляя за собой невидимые ожоги.

Каждый раз, когда я поворачиваю голову, Арес тут же отводит глаза, притворяясь, что смотрит вперёд и я его совершенно не интересую.

Это странно, но в то же время приятно и льстит моему самолюбию... видеть его таким, почти уязвимым в эти мимолётные секунды, несмотря на всю его резкость и злость по отношению ко мне.

Машина останавливается перед больши́м зданием с массивными колоннами и яркими огнями, что льют свет на мокрый асфальт. Шум голосов и музыки пробивается даже сквозь закрытые окна, и я ощущаю, как внутри нарастает тревога.

Прежде чем выйти, Арес поворачивается ко мне, его рука замирает на ручке двери.

— Помни, Селена, — его голос становится ниже, почти угрожающим. — Ты должна вести себя как влюблённая женщина. И как верная жена.

Он делает странный акцент на «верная»... это слово повисает в воздухе, тяжёлое, полное скрытого смысла, который я не могу разгадать.

Смотрю на него, пытаясь поймать хоть намёк в его глазах, но они остаются холодными, непроницаемыми, как сталь.

— А если я не знаю, как это делается? — спрашиваю тихо. Глупый вопрос, неуместный, но он уже сорвался с губ.

— Тогда притворись, — отрезает сухо и резко. — Ты же умеешь притворяться, верно?

Он выходит из машины, не дожидаясь ответа. Мне ничего не остаётся, кроме как следовать за ним, чувствуя, как внутри снова закипает смесь страха и гнева.

Водитель открывает мою дверцу, и я ступаю на красную дорожку, что тянется к входу. Арес ждёт меня, протягивает руку, и я, стиснув зубы, вкладываю свою ладонь в его.