Без памяти во лжи

Глава 12: Селена

Селена

Благотворительный вечер разворачивается словно театр абсурда.

Лживые улыбки слепят, сверкая ярче бриллиантов, что увешивают шеи и запястья женщин. Взгляды гостей цепляют, как колючки: любопытные, оценивающие, прожигающие насквозь, словно перед ними эксклюзивный экспонат на выставке.

Ощущаю себя не в своей тарелке. Мне очень неуютно среди толпы неизвестных людей...

Я держусь за руку Ареса, как за единственный островок безопасности, коим за пределами этого вечера он не является. Изо всех сил стараюсь выглядеть влюблённой, как он велел, но внутри чувствую себя марионеткой, подвешенной на тонких нитях, которыми он дёргает, как и когда вздумается.

Люди вокруг кланяются ему, пожимают руку, их голоса текут мёдом, восхваляя его щедрость, его величие, называя замечательным человеком.

Серьёзно?!

Так и хочется спросить у каждого.

Вы это серьёзно?!

Но вместо этого натягиваю улыбку, кивая в такт их словам... хотя внутри всё сжимается от лицемерия и фальши.

Они не знают его так, как я. Или, наоборот, знают слишком хорошо и потому так искусно играют свои роли.

Мы пробираемся через толпу, продолжая обмен любезностями.

Совершенно неожиданно меня останавливает взрослая женщина. На вид около пятидесяти, седые волосы уложены в строгий, но элегантный пучок, а глаза, тёмные и проницательные, смотрят на меня слишком пристально, будто видят больше, чем я хочу показать. На ней тёмно-зелёное платье, строгое, но сшитое идеально по фигуре. В руке она держит бокал шампанского, сжимая его тонкими пальцами с такой уверенностью, словно это не просто стекло, а символ её власти.

— Селена, дорогая, — произносит, мягко касаясь моей руки. Её голос тёплый, обволакивающий, но в нём проскальзывает что-то скрытое — тревога? Сомнение? — Как же я рада тебя видеть. Ты в порядке после всего?

Быстро-быстро моргаю, чувствуя, как слова застревают в горле.

После... всего?!

Она говорит про аварию? Или про что-то ещё, что прячется в тумане моей памяти?

Арес, стоя́щий рядом, слегка сжимает мою талию — его пальцы впиваются в кожу через ткань платья, предупреждая или успокаивая... я не понимаю. Потом он отпускает меня, делает шаг вперёд и бросает через плечо, не оборачиваясь:

— Поговорите, я отойду на минуту.

Он уходит, растворяясь в толпе, и я остаюсь с этой женщиной один на один. Её взгляд прожигает, сканирует будто рентген. Я чувствую себя голой, беззащитной, словно она видит меня насквозь. Видит и знает, что я себя не помню.

Она улыбается, но в этой улыбке сквозит что-то странное — очень похожее на любопытство или жалость. А, может, и то и другое. Она кажется сложным человеком, которого трудно разгадать вот так сразу.

— Ты выглядишь иначе, — продолжает, наклоняя голову чуть вбок, будто изучает редкую картину. — Мягче. Это тебе идёт. — уголки её губ приподнимаются в улыбке, но глаза остаются холодными.

— Спасибо, — выдавливаю. Мой голос звучит тоньше, чем хотелось бы. Пытаюсь разгадать, вспомнить, кто она, но в голове лишь пустота. — Простите, эм-м... мы знакомы?

Её брови приподнимаются — лёгкий, почти незаметный жест, однако он не ускользает от моего взгляда. Но она быстро берёт себя в руки, скрывая удивление за мягкой улыбкой.

— О, дорогая, я Элизабет, — снисходительно. — Мы встречались пару раз на таких мероприятиях. Ты, наверное, просто устала. Неудивительно, после всего, что случилось.

Я открываю рот, чтобы спросить, что она имеет в виду, но слова застревают, как ком в горле.

Мой взгляд невольно скользит туда, куда ушёл Арес.

Замираю, чувствуя, как сердце пропускает удар.

К моему мужу подходит женщина — высокая, эффектная блондинка в красном платье, что облегает её тело, как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб. Она красива, как модель с обложки глянцевого журнала: длинные ноги, идеально гладкая кожа, волосы струятся золотыми волнами. Она выглядит так, будто весь мир у её ног...

Она кладёт руку ему на плечо, наклоняется и что-то шепчет на ухо — её губы почти касаются его кожи.

Близко... слишком близко.

Между ними считаные миллиметры, но Арес не отстраняется.

Он поворачивает голову, отвечая ей. С улыбкой, с какой-то неприсущей ему нежностью во взгляде. С теплотой, с которой он никогда на меня не смотрел.

В его движениях читается что-то личное, слишком близкое.

Моё сердце болезненно сжимается, и я не могу понять, почему.

Ревность?

Нет, не совсем.

Скорее... обида или ощущение предательства, которые я не должна чувствовать, но вопреки всем логичным доводам чувствую.

— Кто она? — спрашиваю у своей собеседницы, не отводя глаз от этой сцены.

Элизабет следует за моим взглядом, слегка кашляет, будто пытается скрыть неловкость или подавить смешок.