Без памяти во лжи

Глава 38: Арес

Арес

Утро приходит тихо, с мягким светом, что пробивается через большие окна больницы.

Я так и сижу на стуле в коридоре. Спина затекла, глаза горят от бессонной ночи, но я не чувствую усталости — только тревогу и решимость.

Сегодня я увижу Эмили. Сегодня я скажу ей правду. Больше нельзя тянуть, нельзя прятаться за молчанием. Она вспомнила, кто она, и я должен дать ей ответы, даже если это разобьёт всё, что было между нами.

Встаю, потягиваюсь, разминаю шею. Первым делом вызываю охрану — тех двоих, что приставил к палате ещё ночью. Они появляются быстро, высокие, молчаливые, с напряжёнными лицами. Я смотрю на них, сжимаю челюсть.

— Никого не впускать, — голос звучит твёрдо, как сталь. — Никого, кроме врачей и меня. Если что-то пойдёт не так, вы знаете, что будет.

Они кивают, занимают пост у двери, и я ухожу. Мне нужно сделать кое-что перед тем, как войти к ней.

Сажусь в машину, еду в ближайший цветочный магазин — маленький, с витриной, полной роз и лилий. Выбираю персиковые розы — нежные, тёплые, как её улыбка, что я видел в ресторане. Их много, целый букет, и я представляю, как она посмотрит на них, как, может быть, улыбнётся.

Это глупо, наверное, но мне хочется, чтобы она почувствовала, что я здесь и никуда не уйду, сколько бы ни гнала.

Когда возвращаюсь в больницу, перехватываю медсестру в коридоре. Она как раз несёт поднос с завтраком в палату Эмили. Останавливаю её, киваю на поднос.

— Я сам отнесу, — она смотрит на меня удивлённо, но не спорит и молча отдаёт его. — Дайте вазу для цветов.

Женщина кивает, исчезает за дверьми сестринской и возвращается с простой стеклянной вазой. Я беру её, поднос, цветы и иду к палате.

Сердце бьётся быстрее, чем обычно, и я чувствую себя мальчишкой, который впервые идёт на свидание. Нелепо, но я не могу остановить это, да и не хочу...

Стучу тихо и осторожно. Тишина. Она не отвечает. Приоткрываю дверь, вхожу и слышу шум воды из душевой.

Эмили там.

Решаю подготовиться к её возвращению. Ставлю вазу на столик у окна, аккуратно расправляю розы. Их запах мягкий и ненавязчивый разносится по помещению. Надеюсь, что ей понравится. Закончив все приготовление, остаюсь с подносом в руках и жду.

Время тянется, как резина. Каждая секунда стучит в висках.

Наконец, дверь душевой открывается и... выходит Эмили.

Маленькая, беззащитная, уязвимая, завёрнутая в белое полотенце, что обнимает её тело. Кожа чуть розовая от воды, мокрые волосы падают на плечи, капли стекают по шее, ключицам, исчезая в ложбинке.

Она прекрасна — идеальная фигура, мягкие линии, естественная, без всей этой вычурной роскоши, что любила Селена.

Моё сердце пропускает удар, и я замираю, не в силах отвести взгляд. Она не замечает меня сразу, и я стою, как дурак, с подносом в руках, чувствуя, как что-то горячее поднимается в груди.

Эмили поднимает взгляд, видит меня, и её глаза расширяются. Полотенце чуть дрожит в её руках, она делает шаг назад, но не кричит, не отворачивается. Я ставлю поднос обратно на столик, делаю шаг к ней, медленно, чтобы не спугнуть.

— Доброе утро, — хриплю.

Она смотрит на меня, потом на розы, такие же нежные и красивые, как она. Замечаю, как её щёки чуть розовеют, уголок губ слегка дёргается, будто она хочет улыбнуться, но не улыбается.

— Спасибо, — шепчет она. Голос тихий, но тёплый. — Цветы... очень красивые.

Смотрю на неё, и слова, что я готовил всю ночь, бесследно исчезают, оставляя в голове абсолютную пустоту.

Но я должен что-то сказать! Сейчас.

— Как дела? Как ты себя чувствуешь? Я... переживал. — говорю искренне, вкладывая в это простое признание всё, что чувствую.

Эмили недоверчиво поглядывает на меня, но всё-таки отвечает:

— Лучше. Голова ещё болит, но уже лучше.

Шумно выдыхаю.

— Ты был здесь всю ночь? — спрашивает неуверенно, едва слышно.

— Да, не мог уйти.

Между нами возникает неловкая пауза, и я понимаю, что вот он тот самый момент, чтобы начать разговор.

— Позавтракай, — говорю, кивая на поднос. — Тебе нужны силы, Эмили...

Её имя вырывается, прежде чем я успеваю подумать. Наверное, стоило начать с чего-то другого, но... получилось как получилось.

Она вздрагивает, смотрит на меня внимательнее, и теперь я вижу страх в её глазах. Возможно, она догадывалась, что я узнал, а теперь её имя прозвучало как признание.

Больше нельзя тянуть. Назад дороги нет.

— Я знаю, кто ты. — произношу на выдохе. — Я узнал правду. И должен был сказать тебе раньше, но не сказал. Прости.

Эмили молчит, сжимает полотенце сильнее. Делаю ещё шаг, останавливаясь в метре от неё.

— Ты не Селена, — продолжаю, мой голос дрожит, но я стараюсь держать его. — Ты Эмили Флоренс. Ты и Селена — сёстры-близнецы. Я узнал это недавно, от своих людей. Хотел разобраться до конца, понять, как ты оказалась здесь, — в это слово я вкладываю весь масштаб ситуации. — Но не успел. И не сказал тебе. Прости. — понимаю, что простых извинений недостаточно, но мне хочется извиняться. Бесконечно просить прощения.