Без памяти во лжи

Глава 45: Селена

Эмили

Через несколько дней меня выписывают из больницы. Голова больше не болит, слабость ушла, и врачи говорят, что я в порядке — физически, по крайней мере.

Внутри я всё ещё разбираюсь, но чувствую себя легче и лучше, чем раньше.

Арес навещал меня каждый день — приносил цветы, кофе, просто сидел рядом и говорил со мной. Мы болтали о мелочах, о моей жизни, о его, и с каждым разом я замечала, как он становится ближе, как его присутствие перестаёт пугать меня и начинает казаться знакомым, почти родным.

Когда я выхожу из больницы, он ждёт меня у входа, с моей сумкой в руках и лёгкой улыбкой на лице.

Возвращаюсь в общежитие — маленькую комнату с узкой кроватью, старым столом и стопкой книг, что я оставила перед аварией.

Университет встречает меня шумом коридоров, запахом кофе из столовой и голосами студентов, что бегут на лекции. Я скучала по этому, по своей жизни, и теперь она снова моя.

Арес помогает мне с деканатом. Я пропустила столько времени, что без него меня могли бы отчислить, но он звонит кому-то, говорит с кем-то, — особо не вникаю с кем именно. И буквально через день меня восстанавливают.

Я благодарю его, а он просто кивает, будто это мелочь, но я вижу в его глазах тепло, что мне теперь уже знакомо.

Всем своим знакомым — соседкам по комнате, одногруппникам — я рассказываю одну и ту же историю: авария, больница, временная амнезия.

Говорю, что как только память вернулась, меня выписали, и вот я здесь. Это не вся правда, но вполне достаточно, чтобы никто не задавал неудобных вопросов.

Про Ареса, Селену и всё остальное я молчу. Это слишком сложно, слишком... личное.

Дни идут, я втягиваюсь в учёбу. Но мысли о маме не отпускают меня. Я не видела её с тех пор, как всё началось, и мне жизненно необходимо домой. Ежедневные звонки не считаются, мне отчаянно хочется увидеть её, обнять, почувствовать присутствие, её тепло и любовь...

В ближайшие выходные я решаю поехать в деревню. Арес, узнав об этом, предлагает сопровождать меня.

— Я отвезу тебя, — говорит, будто это решённый вопрос. В ответ я скрещиваю руки на груди и скептически приподнимаю бровь. — На машине будет безопаснее и быстрее, Эмили. Сможешь побыть с мамой подольше... — смягчается и дарит мне извиняющуюся улыбку.

Он учится не настаивать, давать мне свободу. Для него это сложно, но он искренне старается. Что не может не радовать.

Смотрю на него, хочу возразить, показать характер, но не могу. Его забота — не давление, пусть и местами это выглядит именно так. Он делает, как умеет, и это по-настоящему. Поэтому я соглашаюсь.

В субботу утром он забирает меня из общежития на своём чёрном внедорожнике. Я сажусь рядом, бросаю сумку на заднее сиденье, и мы едем.

Дорога длинная, но тишина между нами не тяжёлая — она спокойная, почти уютная. Я смотрю в окно, на поля, что мелькают мимо, и думаю о том, как он вмешался в лечение мамы.

Он рассказал мне об этом в больнице — что связался с врачами, настоял, чтобы они занялись ей усерднее. И это сработало. Её выписали неделю назад, когда она стремительно пошла на поправку, и я знаю, что это его заслуга.

— Спасибо, — говорю вдруг, поворачиваясь к нему. — За маму.

Арес мельком бросает на меня взгляд, на секунду отвлекаясь от дороги, уголки его губ приподнимаются.

— Не за что, — отвечает он. — Я хотел, чтобы она была в порядке. Ради тебя...

Киваю, чувствуя, как тепло разливается в груди. Он не просто помог мне, он помог моей семье — самому близкому человеку во всём мире, и это значит больше, чем я могу сказать. Благодарность, что я испытываю, находится где-то на уровне души.

***

Мы приезжаем в деревню к полудню. Та же улица, тот же дом...

Я вижу маму через окно — она возится на кухне, наверное, что-то готовит. Сердце сжимается от радости. Выхожу из машины, бегу к двери, и она открывает её, едва я стучу.

— Эмили! — голос дрожит от счастья. Она обнимает меня, крепко, как в детстве, и я чувствую запах её духов — лаванда и что-то домашнее, родное. — Как же я скучала по тебе, моя девочка!

— Я тоже, мама, — шепчу я, прижимаясь к ней.

Она отстраняется, смотрит на меня, и я вижу слёзы в её глазах. Она похудела, лицо чуть бледнее, чем раньше, но она жива, она здесь, и это главное.

Слышу шаги за спиной, оборачиваюсь и вижу Ареса — он стоит у машины, с моей сумкой в руках, высокий, спокойный, но с лёгкой улыбкой.

Мама замечает его, хмурится, но скорее от недопонимания и удивлённо смотрит на меня.

— Это тот мужчина, что навещал меня в больнице? — спрашивает тихо, кивая на него.

Я улыбаюсь, беру её за руку и подвожу к застывшему мужчине.

— Мама, это Арес, — представляю. — Мой друг. Он помог мне, когда я была в больнице. Не бросил в беде.

Она смотрит на него внимательнее, потом кивает, и я вижу, как её лицо смягчается.

— Спасибо вам, — голос тёплый, искренний. — За мою девочку.