Без права быть собой. Игры с судьбой

Глава 3

Дарен

Скрип ключа. Тихий шорох.

Он не спал — кто мог уснуть, закованный в цепи, в сырой, каменной темнице? Но когда перед решёткой появилась служанка с подносом, сердце Дарена ёкнуло.

Еда. Настоящая. Тёплая.

Служанка, не поднимая глаз, поставила поднос с едой и чашку чая на каменный пол у самой решётки. Пальцы дрожали, но она ничего не сказала. Лишь прошептала:
— Это… приказ госпожи. — И быстро скрылась, будто боялась наказания.

Дарен остался один. Тишина вновь заполнила камеру. Лишь слабый пар от чая с мёдом поднимался в воздух, будто насмехаясь над нелепостью всего происходящего.

Он смотрел на поднос с подозрением, сдержанно, как зверь, которому неожиданно бросили кусок мяса. Тёплый хлеб. Куриный бульон. И чай. Настоящий, сладкий, ароматный. Это было слишком… по-человечески.

Он был голоден. До боли. Но не кидался на еду. Просто сел на колени, взял чашку и поднёс к губам.

Мёд. Сладость — почти болезненная после всей этой жестокости. Он даже зажмурился. Не от удовольствия, а от растерянности.

Он слышал о герцогине Карен. Суровая. Жестокая. Безжалостная. Её имя произносили шёпотом. Говорили, что она пытала, казнила, ломала людей.
А теперь — чай с мёдом?

Он не понимал.

«Зачем я ей?» — Дарен сжал кулаки. Сердце стучало глухо, как удары молота по наковальне.

Он ведь не сделал ничего.
Он никого не предавал, не крал, не убивал.
Он даже не был при дворе. Просто работал, как все. Жил с матерью — служанкой, в маленьком доме на окраине города. Его учили держаться подальше от власти, не задавать вопросов, просто выживать.

Но прошлое всё равно нашло его.

"За что?" — этот вопрос рвал изнутри.

Его увели, обвинили в воровстве. Он даже не знал, что украдено. Лица обвинителя не видел. Все приказы шли через стражу. И теперь — тёплая еда и сладкий чай?

Его твёрдый дух — всё, что у него осталось. В темноте, где никто не скажет правды. В тишине, где даже боль могла бы быть объяснением.

Он сел у стены. Медленно съел хлеб. Выпил чай. Не теряя осторожности.

Он выживет. Он дождётся встречи с нею.

Дарен долго смотрел на пустую миску. Остатки хлеба и мёда ещё жили в памяти — как вспышка детства, редкая, короткая, слишком живая для этого мёртвого места.

Он опёрся о холодную стену и выдохнул. Слабость настигла. Не телесная — душевная. Слишком много мыслей. Слишком мало ответов.

Темница дышала тишиной. Капли падали с потолка, где-то шуршала крыса. Страх был не в этом. Страх — не знать, зачем ты здесь и чего от тебя хотят.

Дарен закрыл глаза. Голова откинулась к стене. Тело дрожало, но чай с мёдом странным образом согрел его изнутри — будто кто-то, хоть на мгновение, пожелал ему добра.

Он не верил в милосердие герцогини Карен.
“Что ей от меня нужно?..”

Мысли растворялись в темноте, как шаги, теряющиеся в тумане.
Сон подкрался неожиданно. Он не сопротивлялся. Просто позволил себе забыться — на несколько часов — не как узник, не как бастард, а как человек, уставший до боли.

Во сне не было решёток, не было цепей.
Только голос матери:
— Ты сильный, сын. Ты справишься.