Без права быть собой. Игры с судьбой

Глава 5

Я неторопливо прошла по коридору и подозвала вчерашнюю служанку. Она подошла с опущенной головой, как всегда боясь взглянуть в лицо.

— Сегодня ты снова отнесёшь еду в темницу, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Яичницу. Хлеб с маслом. И горячий чай.

Служанка кивнула, не задавая лишних вопросов.

— Но есть кое-что ещё, — добавила я тише. — Передай ему, что я приду к нему сегодня. Пусть будет готов.

Её глаза на мгновение расширились, но она быстро скрыла то ли удивление, то ли страх и снова склонила голову.
— Как прикажете, госпожа.

Я развернулась и пошла прочь, не позволяя себе обернуться. Это был первый шаг. Первый шаг к тому, чтобы встретиться с ним не как жестокая герцогиня, а как женщина, ищущая путь в мире, где всё уже расписано по чужому сценарию.

Я стояла у окна, скрестив руки на груди. Тонкие ветви деревьев колыхались от утреннего ветра, а за стеклом расстилался сад — чужой и безмятежный. Внутри же нарастал сумбур.

— Зачем? — прошептала я. — Почему я здесь? Почему именно я?

Вопросы, на которые не было ответа. Но они не умолкали — напротив, звучали всё громче. Меня, обычного банковского служащего с усталостью под глазами и мечтой о любви, перенесли в тело жестокой герцогини из книги. Не просто в мир фантазии — в тело злодейки, которая должна мучить главного героя два года… а затем погибнуть от его руки.

Почему боги — или кто бы ни стоял за этим — выбрали меня?

Может, чтобы я изменила историю?
Чтобы не допустила насилия?
Чтобы он выжил?
Чтобы не превратился в чудовище, которым станет в оригинале после всего, что с ним сделают?

Но если я не буду такой, какой ждут от меня — не разрушу ли я ткань истории?

Я опустилась на диван, закрыв лицо руками.
— Я не могу причинить ему боль… — прошептала я. — Но и умереть не хочу. Я не героиня, не святая. Я просто хочу найти выход…

Если изменить всё — спасти Дарена, избежать жестокости, может, и мне удастся выжить?
Может, мы оба получим второй шанс?

Только как?

Внутри впервые за долгое время раздался ответ — тихий, но твёрдый:
«Ты здесь, чтобы изменить ход истории».

Я вдруг поняла — я не просто в теле герцогини. Мне досталась её память. Полностью. Без пробелов. От первого крика в колыбели до самой последней минуты перед моим появлением. Я помнила её детство, юность, первый бал, первое предательство, первую любовь, первые раны — и ту тьму, что медленно, но неумолимо захватывала её сердце.

Но это были воспоминания, не чувства. Всё это было чужим. Я ощущала, будто держу в руках чей-то дневник, исписанный слезами, страхами и болью. Я знала каждый поступок, каждое решение, но не разделяла эмоций, что их сопровождали. Потому что внутри я — не она. Я из другого мира. Из другой реальности. Я — не герцогиня.

И всё же я задавалась вопросом:
Что сделало её такой?
Жестокой. Холодной. Беспощадной.

Ведь в детстве она была совсем другой — мягкой, стеснительной, даже ласковой. Тянулась к отцу, старалась угодить матери, любила читать в саду, обожала лошадей. В её жизни было место свету. Было.

А потом… что-то сломалось.
Я чувствовала это, как трещину в хрустале — едва заметную, но смертельно опасную.
Был один момент, когда всё изменилось. Он не был чётким, но всё шло к нему — шаг за шагом, событие за событием.

— Что же это было? — прошептала я. — Кто сделал тебя такой?
И почему я теперь здесь, чтобы это разгадать?
Чтобы спасти её? Себя? Его?

Что бы это ни было — я должна выяснить.
До того, как история начнётся.

Возможно, всё началось не в день, когда умерла её мать, а после — когда остался только отец, и Карен впервые столкнулась с настоящей жестокостью не в мечах и битвах, а в улыбках и шелесте платьев.

Отец… он стал молчаливее, сдержаннее, словно боль выжгла его изнутри, но не исчез. Он был её опорой, единственным, кто не играл роль, кто искренне любил. Он не говорил громких слов, но его присутствие рядом держало Карен на плаву.

Но стоило ей выйти за ворота поместья — начинался другой мир.

Светские приёмы. Дамы с искусственными слезами и наигранным сочувствием.
«Бедная девочка…» — говорили они с улыбками, за которыми пряталась жажда сплетен.
«Если бы она лучше следила за матерью…»
«Слишком много свободы… слишком мало надзора…»

Карен слышала всё.
Каждый взгляд, каждое перешёптывание за спиной.
И с каждым приёмом, с каждым визитом, с каждым уколом чужого языка — её сердце становилось твёрже.

Это был не один момент. Это была цепь мелких ран, от которых не было защиты.
Она училась улыбаться в ответ, делать реверансы, сдерживать дрожь и строить вокруг себя крепостные стены.

Так появилась Герцогиня Карен — холодная, расчётливая, бесчувственная.
Та, которую боялись и уважали. Та, которой никто не смел указывать, и в чьих глазах никто не видел слёз.

И сейчас уже не Карен, а я чувствовала…боль, которую она так тщательно хоронила.

Может, именно поэтому меня и поместили в её тело.
Чтобы показать: не всё потеряно.
Чтобы через меня Карен могла впервые по-настоящему выбрать другой путь — путь свободы и счастья, чего бы мне это ни стоило.

Для неё.
Для себя.
Для Дарена.