Без права быть собой. Игры с судьбой

Глава 8

Карэн металась во сне. Пальцы сжимали простыню, словно пытаясь удержаться за реальность. Но реальность покинула её.

Во сне всё начиналось с тишины.

Глухой, удушающей тишины, в которой не слышно было ни шагов, ни голосов, ни даже дыхания. Она стояла — на коленях — в зале своего родового замка. Стены, ещё недавно сверкающие золотом и мрамором, были испачканы кровью. Она стекала по колоннам, брызгала на пол, застывала на гобеленах.

Карэн дрожала. Холод от мрамора пробирал до костей, но не он вызывал дрожь. Перед ней стоял Дарен.

Не тот измученный, окованный цепями узник. Нет. Этот был величественным, сильным. Вся его фигура излучала силу и решимость. Он держал в руке окровавленный меч. Его глаза — холодные, безжалостные — смотрели на неё сверху вниз. На неё, поверженную. На неё, виновную.

В её глазах пылал не страх. Ненависть.

— Ты… ублюдок, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Ты их всех… всех убил!

Дарен не ответил. Он смотрел на неё молча. Сзади, возле колонн, — тела её рыцарей, советников, даже отца. Все пали.

— Это твои люди, Карэн? — наконец заговорил он. — Те, кто приковывал меня к стене по твоему приказу? Те, кто следовал за тобой, зная, что ты делаешь?

— Они были моей семьёй! — закричала она, слёзы ярости и боли выступили на глазах. — А ты… ты просто чудовище. Неблагодарный, жалкий выродок. Я спасла тебе жизнь!

Он подошёл ближе. Тяжёлые шаги гремели эхом в пустом зале. Наклонился.

— Ты спасла меня? Нет, Карэн. Ты заклеймила меня. Сделала рабом. Живым щитом. Прекрасным зверьком в золотой клетк е. И только в последние дни вдруг решила быть человеком. Но было поздно.

— Ты не имел права убивать их! — прошипела она, голос сорвался. — Ни один человек не имеет права судить меня, я герцогиня!

Дарен выпрямился. Голос его стал резким:

— И всё же на коленях оказалась ты, а не я.

Она посмотрела на него снизу вверх — с такой ненавистью, будто могла испепелить одним взглядом. Но и он не дрогнул. И тогда она поняла: он не ненавидит её. Он просто закончил с ней. Больше в нём не осталось чувств.
Только память — о боли, о рабстве, о её власти.

— Убей, — выдохнула она. — Ну же. Закончи.

Дарен смотрел на неё долго, а потом отвернулся.

— Ты не стоишь моей мести. Твоя жизнь — твоя клетка. Сгнивай в ней, герцогиня.

Он уже собирался уйти. Его шаги глухо отдавались в пустом зале, усыпанном телами. Он не хотел смотреть назад — слишком много боли, слишком много жестокого прошлого осталось здесь.

Но внезапно за спиной раздалось хриплое презрение.

— Тьфу… — она плюнула ему вслед.

Он замер.

— Жаль, — прошипела Карэн, едва держась на ногах, волосы в крови, одежда изорвана. — Жаль, что я не убила тебя два года назад, когда ты был на коленях. Когда могла. Ты — ошибка. Ошибка твоей матери, Дарен. И всегда был ею.

Он медленно обернулся. В его взгляде не было ярости — только ледяное, смертельное спокойствие.

Он подошёл к ней. Близко. Настолько, что чувствовал её дыхание — тяжёлое, полное яда. Она смотрела ему прямо в глаза. Без страха. Только с презрением. Даже сейчас.

— Ты так ничего и не поняла, — тихо сказал он. — Всё, чего я хотел, — уйти и забыть всё, как страшный сон. Но ты…

Он не договорил. Меч сверкнул в воздухе.

Одним точным, быстрым взмахом он отсёк ей голову.

Её тело рухнуло, как сломанная марионетка. Без драматизма. Без криков. Только глухой удар о каменные плиты.

Дарен стоял над ней, сжимая меч, из которого капала кровь.

— Милосердие… — прошептал он. — Оно тебе было не нужно.

Он наконец развернулся и ушёл, оставляя за собой тишину. И окончательную точку.
Карэн проснулась рывком — с прерывистым дыханием и холодным потом на лбу. Сердце колотилось в груди, будто рвало её изнутри. Она не сразу поняла, где находится: кровавые отблески сна ещё не отпустили сознание. Глаза метались по комнате, будто искали ту самую фигуру с мечом, что секунду назад стояла над ней.

Но перед ней была лишь тишина, слабое свечение камина и шелест тяжёлых портьер. Она сидела в постели, дрожа.

«Это был всего лишь сон… Только сон. Но… такой реальный».

Она провела рукой по шее — кожа была цела, но внутри всё жгло.

Карэн опустила взгляд на ладони. Они были чистыми. Но память всё ещё держала её в том зале — полном крови, полном смерти.
Он смотрел на неё не как на женщину, не как на герцогиню, а как на нечто, что не стоит его внимания.

«Он мог уйти. Но она сама заставила его убить меня. Своей злобой… своим выбором».

Сон не просто напугал её — он предупреждал. Это был кусок будущего. Того, которое уже однажды было написано. Она знала: в книге именно так и случилось — Дарен восстал, уничтожил весь её род и в конце, всё равно убил её.

«Но я… я ведь не она. Я могу всё изменить, верно?»

Она сжала простынь в кулаках. Нет, она не позволит стать той герцогиней, что погибает в презрении. Не допустит, чтобы Дарен стал её палачом.

Карэн медленно выдохнула.

«Если я пойду этим путём — это всё, что меня ждёт».

Трепет прошёл по телу. Страх не за себя — за то, кем она может стать.

Карэн сидела в полутемноте своей комнаты, всё ещё дрожа от сновидения, будто холод из того кошмарного зала всё ещё цеплялся за её кожу. Она глубоко дышала, пытаясь вернуть самообладание, но перед внутренним взором всё ещё стояла картина: его глаза и холодный стальной блеск меча, когда он делал последний шаг.

«Я не могу изменить факт метки, — подумала она, сжав пальцы так, что ногти впились в ладони. — Без неё он всё равно меня убьёт.
Это якорь. Метка не просто связывает нас жизнями — она мой последний, единственный выход.
Выбор без выбора. Спасение ценой собственной человечности».

Но, несмотря на холодный расчёт, она не могла выкинуть из головы одно — его глаза. Не как в книге. Не такие.

Вчера, когда она вошла в темницу, он не видел в ней монстра. Он видел женщину. Молчаливую, но сдержанную. Ту, что приносит чай, а не цепи.