Без права быть собой. Игры с судьбой

Глава 9

Утро выдалось прохладным и туманным. Серые лучи рассвета пробивались сквозь тонкие шторы, окрашивая потолок в блекло-розовый оттенок. Каррен проснулась не сразу — усталость ещё держала тело в постели, но внутри будто что-то щёлкнуло. Было в ней новое ощущение — лёгкая, почти невесомая решимость.

Она открыла глаза и глубоко вдохнула. Всё болело, как после долгого напряжения, но вместе с тем она чувствовала, как сердце стучит не от страха, а от внутреннего зова.

«Хватит плыть по течению. Время взять вёсла в руки.»

— Позвать служанку, — тихо сказала она в пустоту комнаты.

Через несколько минут в покои зашла молодая девушка, уже привыкшая к суровому выражению лица герцогини. Однако сегодня Каррен не была раздражённой или холодной — наоборот, в её голосе звучала странная мягкость.

— Помоги мне собраться. Быстрее. У нас сегодня много дел.

Служанка помогла умыться, торопливо подобрала тёплое платье, уложила волосы герцогини в простую, но элегантную причёску. Каррен не выбирала украшений и не просила духов — сегодня всё должно быть всей этой мишуры.

В коридорах замка царила тишина; только её шаги по каменному полу эхом отзывались в пространстве. Когда она вошла в столовую, отец уже сидел за столом с чашкой кофе. Он поднял глаза и впервые за долгое время немного удивился.

— Ты выглядишь… как будто у тебя появился план, — сказал он с улыбкой, убрав газету в сторону.

— А что, если так и есть? — мягко ответила она, садясь напротив.

Они поздоровались, обменялись парой тёплых фраз. Атмосфера между ними была на удивление мирной, почти семейной. Он даже позволил себе короткий смешок, когда Каррен сухо прокомментировала качество хлеба.

Позавтракав, она поднялась, попрощалась с ним лёгким кивком и уверенной походкой направилась в библиотеку.

Её ждала работа. Не игры, не эмоции — знания. Ритуал метки был слишком важен, чтобы полагаться на обрывки памяти.

В библиотеке царил полумрак и запах старой бумаги. Те же книги, что она изучала раньше, лежали в дальнем углу — к ним она даже не подошла. Сегодня нужны были не слухи, не намёки, а ритуал в полной форме. Официальный. Завершённый.

Библиотекаря не было на месте, и она не стала его звать.

Она перерыла полки, поднималась по лестницам, сдувала пыль с переплётов, пока наконец не нашла нужный том. Толстый, с тиснением в виде круга и языков пламени на обложке. «Связь крови и воли. Тайные печати древности.»

Сердце забилось быстрее. Пальцы дрожали, когда она открыла первую страницу. Там было всё — условия, слова, последствия. И цена.
Пять лет за метку. Десять — если раб при смерти. И ещё десять — чтобы освободить.

Каррен провела ладонью по странице и прошептала:

— Я заплачу. Если это путь к его спасению и моему… я заплачу.

Она захлопнула книгу с глухим звуком, словно поставила точку в своих сомнениях. Взгляд стал стальным, а спина — прямой, будто в ней проснулась та герцогиня, которой все боялись. Но теперь за этим фасадом стояла другая душа.

Она вышла в коридор, где ожидала служанка.

— Передай охране: пусть вытащат узника из темницы. Умойте его, причешите, дайте нормальную еду и чистую одежду. Я хочу, чтобы он был приведён в гостиную — в течение часа.

Служанка моргнула, будто не поверила, что услышала правильно.

— В гостиную… миледи?

Каррен бросила на неё взгляд, в котором сквозили усталость, решимость и непоколебимая воля.

— Да. И пусть он не выглядит как животное, которое прячут в подвале. Сегодня он должен быть человеком.

Служанка низко поклонилась и поспешно убежала, передавая приказ стражам.

Каррен осталась стоять в коридоре одна. В её сердце звучал глухой гул. Всё началось.

Каррен шла медленно, почти скользя по полу, позволив себе редкую слабость — утонуть в мыслях.

«Когда человек хоть на мгновение заглядывает в собственное будущее — пусть даже в страшный сон, видение или строчку в чужой книге — в нём что-то меняется. Эта искра, ужас или надежда, становится точкой отсчёта. Потому что, когда ты знаешь, что тебя ждёт, у тебя появляется выбор. Ты можешь свернуть с дороги, можешь бороться. И если не сможешь изменить всё — можно изменить хотя бы один шаг. Один взгляд. Одно решение. И это уже будет другим будущим.»

Раньше Каррен не верила в это. Она думала, что сюжет написан, судьба неизменна, а она — просто актриса на сцене, за которую всё давно решено. Но теперь она знала: быть герцогиней — не значит быть чудовищем. Быть сильной — не значит быть жестокой. Она могла бояться, сомневаться, ошибаться… но теперь шла вперёд. Пусть даже наощупь, в темноте. Маленькими шагами — к другой развязке.

Дверь в гостиную была впереди. За ней — начало пути. Сердце билось чуть быстрее, чем следовало бы. Она, герцогиня, властная и непоколебимая, волновалась.

«Что он подумает, когда увидит меня теперь? Боится ли он? Или ненавидит? Считает ли меня чудовищем, тюремщицей? Или уже клянёт в мыслях и ищет способ убить? Я не знаю… я действительно не знаю, кто он такой сейчас. Я знаю только, кем он станет. Тем, кто будет жаждать мести. Тем, кто отрубит мне голову в моём сне. Но это потом. А сейчас… сейчас он другой. И я не могу предугадать, что увижу в его глазах — страх, ярость, боль… или что-то иное.»

Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула, стараясь вернуть прежнюю маску холодного величия. Но внутри всё равно оставалось тонкое, почти неуловимое напряжение — будто она открывает клетку, в которую посадила волка, не зная, затаился ли он… или уже готов прыгнуть.

Чтобы не думать — не чувствовать — она вновь обратилась к ритуалу. Перечитывала каждую строчку, вглядывалась в завитки древних символов, словно в них могла скрываться защита от собственных эмоций. Запоминала порядок жестов, интонации слов, паузы между фразами. В уме проговаривала всё снова и снова.

Прошёл час. Шестьдесят долгих минут. Тишина гостиной была звенящей; только шелест страниц нарушал покой. Она будто укрывалась ритуалом — как плащом от собственной неуверенности.