Без права быть собой. Игры с судьбой

Глава 14 1.2

В комнате стоял полумрак — густой, как дыхание усталого дня. Сквозь щели тяжёлых портьер просачивался мягкий свет магического фонаря, отливая на стенах тёплыми золотистыми отблесками. Воздух пах травами и чем-то терпким — настоями, что оставил лекарь.

Карэн стояла перед дверью, не двигаясь.
Она выждала несколько секунд — не для приличия, а чтобы собрать себя.
В груди всё ещё гудело от разговора с лекарем, в висках пульсировала усталость, а внутри, под внешним спокойствием, скреблось чувство, от которого не спрячешься — страх.

Она медленно потянула ручку, и дверь, скрипнув, открылась.
Тихо. Осторожно.

Дарен сидел у кровати, ссутулившись, сцепив пальцы в замок. Он не заметил, как она вошла — всё его внимание было приковано к женщине на подушках. Мать дышала ровно, но глаза её оставались закрыты. Вокруг неё — запах лекарств, шорох ткани, еле слышное жужжание защитных кристаллов на прикроватной тумбе.

Карэн сделала шаг. Половицы жалобно скрипнули под её каблуком. Дарен вздрогнул, поднял голову.
Их взгляды встретились.
Его глаза — настороженные, уставшие, чуть покрасневшие — будто спрашивали: Что теперь?

— Дарен, — тихо, но твёрдо позвала она.

Он сразу поднялся. Движение было резким, но в нём чувствовалась нерешительность.
Он подошёл ближе, почти бесшумно, и остановился перед ней.
Карэн видела, как он сжимает руки, будто держит внутри что-то, что вот-вот прорвётся наружу.

Она выдержала паузу, прежде чем заговорить — ровно, спокойно, словно каждое слово ей приходилось выталкивать сквозь усталость.

— Я поговорила с лекарем, — сказала она. — Он уверен, что здесь, в этом доме, она восстановится быстрее. Ей нужен покой. Магические кристаллы и настои уже действуют, и рядом с ними она будет в безопасности.

Дарен не ответил. Только чуть заметно дрогнули его губы.

— Я оставила всё необходимое, — продолжила Карэн. — Лекарь докупит остальное. Когда она поправится, её перевезут в замок. Лекарь сам скажет, когда придёт время.

Она знала, как звучит её голос — спокойно, почти холодно. Но иначе нельзя.
Если дать слабину — всё рухнет.

Дарен кивнул. Медленно, глубоко, как человек, которому впервые за долгое время позволили надеяться.

В груди Карэн кольнуло что-то острое. Это чувство — не жалость, нет.
Боль. Та, что возникает, когда видишь в чьих-то глазах веру, а знаешь — впереди будет ещё больнее.

— Нам нужно идти, — произнесла она тихо, но с тем оттенком, который не терпит возражений.

Дарен застыл. Его взгляд метался между матерью и герцогиней.
Она видела, как он борется с собой — как желание остаться вытягивает его за сердце, а долг и страх держат на месте.

Каждая клетка его тела будто кричала: ещё немного, ещё час, ещё одно прикосновение к её руке…

Но её голос прозвучал, как приказ.
Как печать, наложенная прямо на грудь.

Отказаться — невозможно.
Нарушить — немыслимо.

Он опустил голову, сжал губы, чтобы не выдать дрожь, и снова посмотрел на мать.
Её дыхание стало глубже. Она жила.
И этого пока хватало.

Дарен шагнул к двери.
Медленно.
Каждый шаг — как отрезок, отделяющий его от самого себя.

Карэн стояла у порога, не оборачиваясь.
Она знала — он идёт за ней.
Знала и то, что каждый его шаг — боль.
Он шёл следом, словно тень, молча и сдержанно. Каждый его шаг отдавался тяжестью в сердце — частью, оставленной рядом с матерью, с болью, которую невозможно скрыть.

Он подумает, что я жестокая… — промелькнуло у неё в голове.
Что не позволила остаться с матерью, хоть на пару часов…

В каком-то смысле он был прав. Но другого выбора у неё не было.

Она несла за него ответственность. С того самого момента, когда вытащила его из грязи и отчаяния, когда отвоевала у самой смерти. Он стал частью её мира — частью её воли.

Принц… — вспыхнуло в сознании, сжало грудь ледяным кольцом.
Он мог приказать заточить его. Для принца это было бы так же просто, как щёлкнуть пальцами — без раздумий, без сожалений.

Дарен — угроза. Пока он жив, трон под принцем шатается. А значит, время у них обоих ограничено.

Она понимала это слишком хорошо. Раньше всё было просто: Дарен находился в темнице. Изолированный, забытый, невидимый. Там он был безопасен — и для себя, и для неё. Никто не задавал вопросов. Никто не вспоминал о нём. Никому не приходило в голову сравнивать лица — короля и узника.

А теперь… теперь он шёл рядом. На свету. Среди людей.
В любой момент кто-то мог всмотреться в его черты — линию скул, форму глаз, манеру держаться — и увидеть то, что нельзя было показывать.
Это сходство. Это кровь, отражение силы и права на трон.

Глупо надеяться, что никто не заметит… — спрашивала себя Карэн.
Что все будут смотреть мимо, не связывая очевидное?

И всё же она сделала это.
Вывела его из темницы. Дала шанс.
Но какой ценой?

Если слухи дойдут до принца — он не промолчит. Ему не нужно искать повод.
Он скажет: «Что она готовит измену». И будет прав. По сути — так и есть. Пока жив принц, её жизнь под угрозой. По его милости она всё ещё жива.

Теперь Дарен принадлежит ей.
Не по воле, не по крови, а по долгу.
Она вытащила его из лап судьбы, чтобы использовать, чтобы спасти… а может, чтобы искупить собственную вину.

С каждым шагом она чувствовала — время истекает.
Сколько ещё они могут оставаться незамеченными?
Сколько времени у них осталось, прежде чем кто-то сложит этот пазл?

Она знала ответ. Его почти не осталось.

И вдруг в памяти всплыло другое лицо.
Не Дарена, не принца — девочка из книги, которую когда-то читала бессонной ночью.

История ожила перед глазами Карэн: хрупкая, тоненькая, с испуганными глазами, в обносках, с грязными локонами, спутанными ветром и слезами.
Она росла в сиротском приюте, среди ненужных и забытых, без права голоса, без защиты. Знала вкус холодной похлёбки и жестокость воспитательниц. Каждый новый дом обещал безопасность, а приносил лишь новые шрамы — на теле и на душе.