Без права быть собой. Игры с судьбой

15 1.2

Тяжело дыша, вбежал лысый, потный мужчина в расстёгнутом жилете и с влажным, лоснящимся лбом. Его маленькие глазки метались по сторонам, как у зверька, загнанного в ловушку. И когда он увидел, кто именно пришёл в его ресторан, лицо его вытянулось.

— Г-г-г... герцогиня Карен... — прошептал он, чуть не спотыкаясь, и с натужной улыбкой поспешил приблизиться. — Какое... неожиданное посещение... Чем могу... быть полезен?

Карен не повернула головы — лишь скользнула по нему взглядом: холодным, оценивающим. Барон сжался, будто на него обрушился снежный обвал.

— Полезен? — протянула она медленно, будто смакуя каждое слово. — Да ты уже слишком полезен, барон. До изнеможения, как я погляжу.

Она сделала к нему шаг — плавный, хищный, словно пантера. Анет опустила голову ещё ниже, будто в ожидании кары.
Барон облизнул губы. Пот катился по вискам. Он знал: если герцогиня пришла сюда не просто поесть — его ждут очень, очень плохие новости.

Карен выпрямилась в полный рост, и её голос прозвучал на весь зал — чёткий, звонкий, словно выстрел:

— Одна из твоих девочек, — она резко указала пальцем на Анет, — эта, посмела вилять своими прелестями перед моим рабом!

Барон сглотнул, лицо его покраснело — то ли от стыда, то ли от страха.

— Он теперь спать не может, — продолжала Карен, не сбавляя нажима. — Всё думает о ней. Видит её. Мечется, как пёс в клетке. А знаешь, почему, барон?

Она шагнула ближе. В зале наступила звенящая тишина.

— Потому что он принадлежит мне. Сердцем. Телом. Волей. Он — мой. А теперь думает о другой.

Она наклонилась к нему чуть ближе, глаза её сверкнули.

— Ты понимаешь, барон, что ты только что меня оскорбил?

Барон открыл рот, но слова застряли в горле. Он был бледен, как полотно. Это уже не был спектакль — это был приговор, завернутый в золото и шелк.

— Мои люди, — голос Карен стал ледяным; в нём звенела не просто злость, а угроза, — должны думать только обо мне. Днём, ночью, во сне, наяву. Их мысли — моя собственность, как и они сами.

Карен стояла, как воплощённая власть, её платье струилось по полу, а голос, холодный и ровный, резал воздух:

— Ты продал ему отраву, барон. Не телом, — она усмехнулась уголком губ, — взглядом. Привычкой. Желанием.
И ты за это ответишь. Или отдаёшь мне её, и пусть она кровью расплатится за своё поведение… — она бросила короткий, презрительный взгляд на Анет, сыгранный до мелочей, — или я сотру тебя, и тогда прольётся уже твоя кровь.

Молчание. Барон побледнел.

Он знал — это мог быть блеф. Может, игра. Но это — Карен.
Настоящая герцогиня, которая никогда не бросала слов на ветер.

Да, у него был компромат — на влиятельных мужчин, известных фамилий, чьи визиты в это место были зафиксированы. Но она была другой. Слишком опасной. Слишком непредсказуемой.

Он видел, как она разбила одного банкира за оскорбление слуги. Как исчез один из её критиков — навсегда.
Может, он и знал о её блефе. Но рисковать собой не собирался.

Барон сглотнул. Пот на лбу выступил крупными каплями, стекал по вискам, щекоча кожу. Он быстро оглядел зал, будто ища хоть какую-то опору, но понимал: он в ловушке.
Прямо сейчас — под прицелом не меча, а слова. А слово принадлежало Карен.

Слишком уж выгоден был его бизнес, чтобы рисковать из-за одной девки.

Его заведение приносило золото мешками — девочки, развлечения, шантаж, богатые клиенты, жадные до запретного. Компромат хранился у него в сейфе, как щит от любого удара.

Но не от её удара.

Карен — это была не просто знать. Это была власть, закалённая в холоде безжалостных решений. Он слышал, как она посадила на цепь любовницу советника за кражу перстня. Как разорилась одна графиня, осмелившаяся не уступить ей. Как исчез влиятельный судья после дерзкого замечания в её адрес.

Он знал — Карен не блефует. Даже если блефует.

— Х-хорошо, — прохрипел он, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Забирайте её. Только… чтобы между нами — не было войны.

Карен чуть наклонила голову, словно соглашаясь.
Но в глазах её мелькнуло то самое предупреждение:
ты спас себя сегодня, но запомни, чего стоила тебе эта девчонка.

Карен откинулась на спинку кресла, скрестив пальцы у подбородка. На лице её появилась задумчивость, будто она и правда взвешивала предложение. Она прищурилась, бросая быстрый взгляд на Анет, потом на Дарена, потом снова на барона.

Молчание затянулось.

Барон вспотел ещё сильнее. Лоб блестел от испарины, воротник прилип к коже. Он стоял, будто на раскалённой плите, не зная — умолкнуть или продолжить.

Карен медленно, очень медленно выдохнула, будто приняла тяжёлое решение.

— Пожалуй… — произнесла она спокойно, без эмоций. — Мне придётся согласиться. Но если ещё хоть одна из твоих девочек посмотрит на моего человека не так, как надо, мы вернёмся. И тогда — без слов.

Она поднялась. Её силуэт напоминал хищницу, насытившуюся добычей.
Барон сглотнул, словно воздух стал гуще.
Карен кивнула на Анет:

— Идём.

Как только дверь ресторана с глухим стуком закрылась за Карен, Дареном и Анет, барон тяжело осел на ближайший стул. Ноги больше не держали его — подкашивались от напряжения, как у солдата после боя.

Он провёл дрожащей рукой по вспотевшему лбу и шумно выдохнул.

— Чёртова герцогиня… — прошипел он, глядя на дверь, будто та всё ещё могла распахнуться.

Он чувствовал себя так, словно прошёл по самому краю лезвия.
Она играла с ним, как кошка с мышью, а он — едва не потерял всё.

— Из-за одной девки… — процедил он сквозь зубы. — А если бы не поверила?.. А если бы… хоть что-то пошло не так?..

Барон откинулся на спинку, пытаясь восстановить дыхание. Рука всё ещё дрожала, когда он потянулся к бокалу с вином, но вино не помогло. Во рту стоял вкус страха.

Он выжил. Но ощущение слабости и бессилия — осталось.

Когда они вышли из ресторана, напряжение не спадало. Все трое — Карен, Дарен и Анет — молча сели в карету. Внутри царила гнетущая тишина.
Анет сидела чуть поодаль, стараясь как можно меньше выделяться, словно пыталась раствориться в темноте, скрыться от всего мира.