Без права на ошибку. Том 1

Глава 25

Маргоша встречает нас возле кофемашины с округлившимися глазами.

— Добрый день, Олег Константинович, — выдавливает и замирает с чашкой в руках.

Шустрая блондинка за долю секунды сканирует нас до мозга костей, проходит всевидящим взглядом с ног до головы. В карих глазах шок сменяет любопытство.

Легко ее понять. Шершнев, судя по всему, решает, что не отпустит меня ни на шаг. И в здании офиса, и в маленькую кухню на нашем этаже, я захожу с ладонью, плотно припечатанной к моей пояснице.

— Лена, — она улыбается и косится из-под наращенных ресниц на Шершнева, демонстрируя новенькие виниры по акции, — Павел Андреевич тебя искал. Там насчет проверки.

— Я зайду к нему позже, — нервно оглядываюсь на отклеившегося от меня Шершнева.

Он оглох. Не моргая, смотрит на экран смартфона и что-то печатает. Попутно задает настройки для своего кофе.

— Олег, мне нужно идти, — раздраженно цежу ему в затылок.

Ноль реакции. Похоже, как только Шершнев окунается в рабочий процесс, внешний мир для него исчезает. За это невозможно его не уважать, но сейчас ситуация выглядит глупо.

Злюсь. Словно мне нужно разрешение, чтобы куда-то идти. В конце концов, это и моя компания.

— Лен, Павел Андреевич сказал, что срочно, — Маргоша переводит взгляд с меня на Шершнева.

Похоже, не только я жду реакции этого робота. Однако ее нет, лишь бессмысленное молчание.

Отлично.

Тряхнув волосами, перехватываю сумку с лэптопом и стремительно удаляюсь. Всплеск раздражения толкает в спину. Без стука врываюсь в кабинет финансового директора, но меня останавливают внезапные объятия.

Паша прижимает к себе и не дает даже опомниться, чем вызывает волну возмущения. Я дергаюсь, но ничего не происходит. Он только усиливает давления. Желчь подступает горлу, когда мерзкий аромат забивает носовые пазухи.

Что за отвратительный парфюм?

— Я соскучился, — пошлый шепот достигает сознания вместе со скольжением мокрых губ по ушной раковине.

— Пусти меня, — кручу головой в попытках отодвинуться подальше.

— А что такое? — шипит Паша, до боли сжимая ребра. — Раньше тебе нравилось.

— Никогда мне подобное не нравилось! — протестующе рычу и с силой пихаю его в грудь. — Пусти, мне больно!

Паша одержим. Он, игнорируя любые протесты, толкает меня к стене и вжимает в ее. Боль и отвращение оседают на языке кислым привкусом, когда грубые руки вырывают блузку из-под пояса и скользят вверх, чтобы сжать грудь.

— С Шершневым зато понравилось? — ревет он, затем дергает ремень.

Кожаный пояс до хруста вжимается в поясницу, выбивает из глаз поток искр.

— Ты совсем охренел?! — взвизгиваю и направляю колено ему в пах.

Удар попадает в бедро. Извернувшись, Паша блокирует мою ногу и оскаливается, словно бешеный зверь. От желания плюнуть ему в рожу удерживает только одно: он взбесится, и все закончится плохо.

Не понимаю, что на него нашло. Весь ужас ситуации обрушивается лавиной, сбивает с толку. Просто не верю, что подобное происходит со мной.

— Паша, постой, — дергаю плечом, втискиваю между нами ладони. — Мы на работе.

— Утром ты тоже должна быть на работе, — рычит мне в ключицу, разодрав воротник, и зубами впивается в кожу. — А сама приехала в обед. С ним.

Сердце колотится, и кислород испаряется из легких, когда Паша закрывает рот удушливым поцелуем. Он, словно паук, поймавший в сети свою жертву, высасывает из меня жизнь по крупицам. Без шанса на спасение. В глотке застревает крик отчаяния.

Чужой. Он совершенно чужой.

Паша сжимает руку на моей шее, и я задыхаюсь. Язык, как острое жало, ужом проникает в рот. Разгоняет панику в крови до нечеловеческой скорости.

Что делать в такой ситуации? Отбиваться? Или орать в кабинете финансового директора, где шумоизоляция покруче, чем в студии звукозаписи?

Времени на размышления нет.

С силой смыкаю зубы. Рот наполняется его отвратительной кровью, и Паша с визгом отскакивает в сторону. И в этот момент дверь в кабинет распахивается.

Перед глазами все плывет, голова идет кругом. Медленно сползаю по стене вниз и подтягиваю к груди колени, ошарашенно глядя перед собой. Кажется, меня трясет. Вибрация ползет по коже, пока не захватывает руки. Тру предплечья, раскачиваюсь в попытке отыскать в глубине поблекшего сознания связные мысли.

Сейчас отпустит. Точно.

— Олег…

— Убью, тварь.

Мужские голоса доносятся через глухую стену. Мне кажется, что звучат удары. Но вокруг пустота. Все расплывается в соленом потоке, который хлещет из глаз.

Я же не трусиха, верно? Ничего толком не произошло…

Холод пробирается в сердце, замораживает все эмоции. Отстраненно понимаю, что это шок. Внутри что-то дергается, поднимается выше и ставит на колени. Спазм толкает желудок, после чего меня выворачивает наизнанку.