Без права на помилование

Глава 5: Замкнутый круг

Сколько прошло времени после того, как тьма поглотила его, он не знал.

Возможно, секунды, минуты, часы… или годы. Здесь не существовало времени, не было ориентиров, света, даже собственного тела. Только мрак, бесконечный и вязкий, который давил со всех сторон, оставляя его наедине с мыслями.

Он пытался понять, что произошло.

Последнее, что он помнил, – кресло в доме престарелых, плед, мягкий свет уходящего солнца. Он чувствовал, как приближалась смерть, но не боялся. А потом был тот свет. Портал, манивший его в идеальный мир – с цветущими садами, с морем, с солнцем, с теплом. Но этот мир не был для него.

Затем пришли мгновения жизни той девочки, Лидии.

Он прожил их все – её радость, её любовь, её страхи. Он чувствовал её счастье, её сомнения, её стремления. Он был ею. Но все её моменты вели к одному вечеру, к тому, что должно было случиться в парке.

Лидия.

Сидорова Лидия Васильевна.

Он помнил это имя.

Помнил вырезки из газет. Помнил гордость, которая тогда переполняла его, когда весь регион узнал об этом убийстве.

"Это был я."

Он прогремел на весь край того маленького городка. Заголовки пестрели зловещими словами:

"Жестокое убийство в парке. Молодая мать найдена с множественными ножевыми ранениями."
"Преднамеренное убийство или случайное нападение? Милиция ищет преступника."

Ему тогда было тридцать пять.

Первый раз.

Он помнил тот вечер, когда впервые вышел на охоту.

До последнего он сомневался. Это было как игра, затянувшая его сознание, но что-то тёмное уже жило в нём, что-то жаждущее.

Он ходил по городу, выискивая ту самую, свою жертву.

Он помнил парк – пустой, тёмный, затянутый вечерней дымкой. Он не ожидал, что подвернётся шанс, но она вышла из темноты, и он понял, что всё начинается.

Он помнил её взгляд, когда она почувствовала опасность.

Помнил, как подошёл к ней, как заговорил, как смотрел в её глаза, когда делал это.

Ему было весело.

Он хотел этого.

Он знал, что возвращаться назад не будет.

Он помнил, как, уходя, посмотрел на её стеклянные глаза и подумал:

"Ты первая. Гордись этим."

А потом пришли страхи.

"Вдруг кто-то видел меня?"
"Вдруг милиция найдёт улики?"

Но время шло.

Никто не приходил. Никто не искал его.

Тогда он понял, что можно продолжать.

Но не спонтанно.

Теперь он должен был продумывать всё, каждую деталь – охоту, пути отхода, сокрытие улик, слежку за жертвами.

Его размышления бесконечно крутились в сознании, пока тьма не начала их разрушать.

Что-то изменилось.

Он помнил теперь не только себя.

Он помнил её.

Её ужас.

Её страх.

Её боль.

Сознание разрывало его на части.

С одной стороны – он вспоминал всё, как убийца.

С другой – он переживал всё, как жертва.

Каждый удар ножа, каждый вдох, полный боли, каждый крик в голове, полный отчаяния.

Он не мог этого терпеть.

Он хотел, чтобы это прекратилось.

Но ничего не прекращалось.

Это повторялось.

Снова.

И снова.

И снова.

Как удары.

Как волны, бьющие о берег.

Как боль, которая никогда не утихнет.

Так прошло много времени.

Может быть, целая вечность.

Пока он не почувствовал вибрацию.

Она нарастала.

Тьма начала рассеиваться.

И вспышка.