Без права на прощение

Глава 8.

Долго смотрела на экран, читала отзывы, изучала фото. В основном танцовщиц набирали клубы, похожие на «Зажигалку». Туда идти я опасалась — мне не нужны дешевые стрипушники, в которых танец это лишь прикрытие для проституции.

Я выбрала самый дорогой, надеясь, что, по крайней мере, в элитных клубах все иначе. Вот только возьмут ли меня? Я явно не дотягивала до элитной.

И все-таки позвонила. Сразу, едва настало утро, даже не ложась спать. Спокойный голос администратора попросил скинуть фотки, а потом в сообщении пригласил на просмотр в ближайший выходной.

Клуб оказался не просто "дорогим" — он был словно из другого мира. Мраморные полы, вместо стен везде зеркала, мягкая мебель, театральная тишина в гримерке, охрана в строгих костюмах. Девушки, пришедшие на кастинг, выглядели как богини, сошедшие с глянцевых обложек.

Пока я ждала своей очереди на просмотр, возле меня стояли две подруги. Обе при полном параде: макияж с блёстками, юбки, больше похожие на пояса, туфли на высоком каблуке. На мне же — тёмные джинсы и куртка с чужого плеча. Я чувствовала себя неуместно в этом царстве страз и гламурного блеска.

Подруги переглянулись между собой, усмехнулись — не зло, а скорее скучающе.

— Новенькая? — спросила одна, с голосом прокуренной барби. — Первый раз здесь на кастинге?

Я кивнула.

— Ты в курсе, что сюда очень сложно попасть? Мы вот уже третий раз приходим и пока пролет…

Ее слова вселили в меня еще большую неуверенность. Если даже такие роскошных девушек не берут, то куда уж мне? Наверное, не стоит даже пытаться.

Одна из них — высокая, с тату на ключице — наклонилась ко мне и прошептала:

— Если действительно хочешь, чтобы тебя взяли, поговори с концертным директором.

— Ты же понимаешь, как это работает, — подхватила ее подруга. — Намекни на то, что ты его отблагодаришь.

— Намекнуть?

— Ну да. Не в лоб же такие вещи предлагать, — хихикнула первая. — Типа: "я хочу здесь работать, готова быть лояльной"… Он поймёт.

В этот момент меня вызвали, и я вышла через пыльные, тяжелые кулисы на сцену. Вокруг везде были зеркала, и я отражалась в них, множа свой образ. Пустой зал был погружен в полумрак. Только один мужчина сидел в первом ряду — высокий, в чёрной водолазке, с планшетом в руках. Просматривал анкеты. Он даже не поднял голову, когда я вошла. Я догадалась, что это и есть концертный директор.

— Алиса? — спросил он, листая. Эхо разнесло по залу его голос.

— Да.

— У вас есть опыт?

— Танцевальный?

— Ну да, вы ведь не на бариста устраиваетесь.

Я сглотнула.

— Да. Я занималась с девяти лет. В танцевальном коллективе. У нас даже гастроли были… по городам. Маленьким.

Он наконец поднял на меня взгляд.

— Гастроли — это хорошо. А в каком стиле танцы? Народные?

— Эстрадно-спортивные. С элементами акробатики.

— Ну и отлично. Разминайтесь пару минут, потом я включу трек, а вы сымпровизируете.

В этот момент свет над сценой полностью погас, зато вспыхнул один большой яркий круг. И я оказалась в центре этого круга. Танцевать было страшно. Я давно не выступала и сейчас не чувствовала сцены.

Но тело вспомнило. Через три минуты я двигалась так же легко, как почти год назад, на одном из последних выступлений с коллективом. Когда у меня еще были настоящие танцы, а не дешевый стриптиз.

Когда я закончила, он ничего не сказал. Просто кивнул и вернулся к планшету.

— Я просто хотела сказать… — начала я, испугавшись, что сделала что-то не так и упустила свой шанс, — что мне действительно очень важно здесь работать. Я готова быть… гибкой. Ну… Лояльной. Если потребуется.

Он поднял на меня глаза. Взгляд был не злым, а скорее холодным.

— Гибкой… — повторил он.

Я почувствовала, как лицо начинает гореть.

— Тебе кто-то посоветовал это сказать?

— Простите… — прошептала я. — Я просто подумала…

Он закрыл планшет.

— Я сам всю жизнь отдал танцам, так что могу судить... Ты хорошо двигаешься, отлично владеешь телом. Тебе не нужно намекать на какую-то особенную гибкость, кроме той, что нужна для работы у шеста. Здесь таких, как ты, совсем немного. Если бы решение было только за мной, я бы тебя взял. Но я могу только отсеять неподходящих. Окончательное решение всегда за владельцем клуба. Он лично проводит отбор.

Я молчала. Щёки жгло. При мысли о том, какой именно личный отбор может устроить этот самый владелец, стало не по себе еще больше.

— Возвращайся в гримерную и жди, — бросил директор. — Тебя вызовут вместе с остальными, кто прошел во второй тур.