Без права на прощение

Глава 14.

На улице окончательно стемнело.

Мимо проехало такси, и я поймала себя на мысли, что даже не знаю, куда теперь ехать.

В "Зажигалке" — пусто. В квартире Ника — пусто. От Даши — ни следа.

Я приехала сюда как к последнему берегу — как будто если до него дотянуться, всё снова станет на свои место. Но город встретил меня равнодушно. У него не было ответов, которые мне нужны.

Я почувствовала, что надо уезжать. Решение пришло спокойно, без драмы. Просто как факт.

Нечего больше искать. Здесь всё закончилось.

Кроме одного.

Здесь осталось мое сердце.

Все эти долгие годы, пока надо мной издевались, только одна мысль поддерживала во мне жизнь. Я ждала. Ждала, что однажды появится кто-то, кто захочет меня спасти.

Что однажды отыщется прекрасный принц. Сильный, красивый, добрый. Он приедет на чёрной машине — или, если я слишком зачиталась сказками, на белом коне — и заберёт меня отсюда. И который за меня отомстит. Обязательно отомстит! Наказать тех, кто смеялся, когда я плакала. Кто делал мне больно, кто считал, что имеет право калечить моё тело и душу, отравлять мою жизнь.

На роль принца Ник подходил идеально. Он был как раз такой — красивый, уверенный, сильный. Его уважали, к нему тянулись. В него были влюблены все. И я тоже влюбилась, назначив его своим спасителем.

Кто же знал, что мое пророчества сбудется. Мой прекрасный принц отомстил за меня. И исчез. Будто исполнив свою функцию, он больше не имел права быть со мной рядом.

В моих фантазиях всё было иначе. Там после мести наступал долгожданный покой. Зло было повержено, и можно было дальше счастливо жить, дышать, смеяться. А в реальности всё оказалось не так. Месть не принесла с собой света. Она только добавила тьмы. И унесла с собой Ника.

А я осталась одна.

С правдой, от которой хотелось бежать. С пустотой, которую ничто не заполнит. И с осознанием, что моя сказка сбылась — только это была совсем не та история, которую я рассказывала себе перед сном.

Я не знала, как жить дальше. Никто этому не учит. Все советы — как выбраться, как пережить насилие, как спастись. Но никто не говорит, что делать, когда спасение уже случилось, а ты стоишь с этим спасённым телом и не знаешь, куда его деть.

Я не чувствовала себя счастливой. Не чувствовала себя целой. Не чувствовала вообще ничего — только тянущую пустоту внутри, как будто из меня вынули часть, без которой невозможно существовать полноценно.

И всё же — надо было жить.

Не ради кого-то, не ради будущего, не ради надежды. Просто жить. День за днём. Пока это не станет привычкой. Или не перестанет быть пыткой.

Когда в поезде объявляли остановки, я напоминала себе: я еду в Москву.

Но внутри всё было глухо. Ничто не отзывалось на эту мысль. Я словно отходила от наркоза. Рядом люди, шум, движения — а сознание не включилось. Как будто по венам всё ещё гуляла анестезия, которая должна была отключить боль, а вместо этого отключила всё.

Я пыталась думать, составлять планы, вспоминать, какие смены у меня на неделе, как решить с Машей, как вернуть себе хоть какое-то равновесие. Но мысли не складывались в предложения. Просто глухое: «Теперь что?»