Без права на прощение

Глава 18.

Я не сразу поняла. Слова долетели до моего сознания с сильной задержкой. Секунда — и всё тело пронзило холодом. Он резко отпустил меня, и я, чтобы удержаться на ногах, шагнула назад.

И только тогда смогла рассмотреть его по-настоящему.

Широкий шрам пересекал бровь и спускался вниз, к виску — свежий, ещё красноватый. Второй — бледнее, на щеке, будто кто-то резал ножом с намерением оставить метку на память. И его глаза, его чудесные, прекрасные глаза… Они были не просто другими — в них будто не осталось ничего человеческого. Точнее, в них не осталось того мальчика, которого я когда-то любила.

Там был зверь.

Усталый, голодный, раненый. Такой, чей взгляд обжигает кожу.

И губы... Этот хищный изгиб, будто он вот-вот усмехнётся — и кому-то глотку перегрызёт.

Он схватил меня. Я снова оказалась в его объятиях — крепких, чужих, с прежней памятью и новой, пугающей силой. Как будто я — не человек, а что-то, что можно утащить, спрятать, уберечь.

— Иди, — повторил он жёстче. Не громко, но таким тоном, чтобы я не посмела ослушаться. — Закройся в гримёрке. Я за тобой вернусь, слышишь? — добавил он уже чуть мягче. — Я за тобой приду!

— Нет… — прошептала я. — Нет, я никуда не пойду!

Я вцепилась в него мертвой хваткой. Он хотел оттолкнуть — но я держалась.

— Я не уйду, — повторила, громче, срываясь. — Я не могу снова тебя потерять!

Он смотрел на меня в упор. Потом стиснул мои запястья — так чтобы по‑настоящему причинить мне боль. Его пальцы впились в кожу. Я вздрогнула, пришла в себя. Будто очнулась.

Ник отстранился — резко, с рывком, будто сам себе не доверял. Как будто ещё секунда — и он не сможет меня отпустить.

Я попыталась что‑то выговорить, но язык заплетался. Сердце колотилось так, что перекрывало все звуки.

— Не уходи, — прошептала я. — Прошу...

Он видел, что я всё ещё колеблюсь, но уже не стал ничего добавлять. Просто разжал руки, шагнул назад — и исчез. Слился с толпой. Растворился в полумраке, как будто и не было его никогда.

Сначала я застыла — все во мне кричало о том, что я хочу пойти за ним. Потом внимание переключилось на запястья, которые нестерпимо горели. Они как будто напоминали мне о том, что я должна его послушаться. Сделать так, как он сказал.

Силой воли я заставила себя начать двигаться — и пошла через зал, как в тумане. Сквозь шум, свет, гул голосов, музыку, стробоскопы. Зал растекался перед глазами, как кадры чужого сна.

Кто-то окликнул меня — то ли из девочек, то ли из охраны. Я не разобрала. Просто шла вперёд, не отвечая, не замедляя шаг.

— Алиса? — кто-то вцепился мне в руку. — Что случилось? С тобой всё…

— Не трогайте меня, — выдохнула я и вырвала руку.

Я зашла в гримерку, заперла дверь и, прислонившись спиной к холодной стенке, сползла вниз на пол. Снаружи грохотала музыка, наконец, включили следующий трек, но здесь она звучала приглушённо, как будто под водой.

Прошло минут десять, не больше, но мне казалось, будто прошел час. Ничего не происходило. Тогда я, опомнившись, встала и начала переодеваться. Ведь когда Ник придет, мне нужно быть готовой.

И вдруг — началось.

Кто-то закричал. Женский визг, резкий, надломленный. Затем ещё один. Грохот — будто что-то опрокинули или разбили. Я замерла. Шаги, топот. В клубе явно что-то происходило.

И вдруг меня осенило.

Всё это — уже было.

Так было тогда, в другой жизни, в другом клубе, в другом городе. Когда я закрылась в гримерке, а Ник появился из ниоткуда, чтобы вырвать меня из лап монстра.

Сейчас всё было иначе — и я уже не та, и Ник необратимо изменился. Но всё равно — эта параллель болью отозвалась в груди.

Судьба дала нам ещё один шанс.

Сколько раз я прокручивала в голове сцену нашей встречи. Что я скажу. Что он скажет. Сколько раз я фантазировала: он возвращается, мы целуем друг друга и уезжаем куда-то далеко, туда, где нас никто не найдёт.

Но в реальности все оказалось иначе. Он увидел меня, когда я полуголая танцевала с шестом. Не было никаких слов. Никаких признаний. Только: «вали. я за тобой вернусь». И я послушалась.

Я не знаю, кем он стал. Этот взгляд… Этот жуткий шрам на щеке, на брови. Ничего от прежнего Ника — снаружи. Но внутри… Внутри я всё равно почувствовала: он мой. Он всегда был моим. И всё, что между нами — это не история, которую можно забыть, стереть, переписать. Это яд, который один раз попал в кровь — и остался там навсегда.

Он стал другим, но и я уже не та Алиса. И если судьба дала нам этот шанс — я его не упущу.

В какой-то момент всё стихло.

Всё ушло, как будто клуб выдохся после грозы и замер в ожидании следующего разряда.

Я сидела на полу. Время тянулось липкой лентой. Я то вслушивалась, пытаясь понять, что происходит снаружи, то замирала от собственного дыхания, будто даже оно могло перебить важный звук — его шаги, его голос, его стук в дверь.

Вдруг в коридоре действительно раздались шаги — быстрые, неуверенные, как будто кто-то еле шел, спотыкаясь. Потом вдруг — резкий, лязгающий звук, будто кто-то начал дёргать дверные ручки одну за другой. Паника? Или обыск?

Я резко привстала, вцепившись в край дверцы. Пульс ударил в горло, сердце затрепыхалось. Он? Это же он, правда?