Без права на слабость

Глава 24. Нежданное тепло

Август выдался знойным, Москва плавилась от жары, но в их квартире всегда было прохладно – Артур позаботился об отличной системе кондиционирования. Первые недели совместной жизни оказались для Риты сложнее, чем она предполагала. Не из-за Артура – он был безупречен: внимателен, но не навязчив, заботлив, но давал пространство, всегда готов помочь, но никогда не давил. Сложность заключалась в самой ситуации – в её двойственности, в постоянной необходимости играть роль счастливой молодой жены для внешнего мира, оставаясь партнёром по договоренности наедине.

– Тебе не обязательно так стараться, – сказала она однажды, когда Артур пришёл домой с букетом её любимых полевых цветов. – Здесь никого нет, никто не смотрит.

Артур слегка улыбнулся:

– Я не для кого-то стараюсь, Рита. Просто увидел цветы и подумал, что тебе понравится.

В такие моменты Рита чувствовала себя странно. В этих маленьких жестах заботы, в этих случайных замечаниях, доказывающих, что он знает её лучше, чем она предполагала, было что-то трогательное и одновременно пугающее. Словно под маской делового партнера, предлагающего выгодную сделку, скрывался человек, который действительно видел её, замечал детали, запоминал то, что было ей дорого.

А потом был тот первый осенний день, когда она проснулась с тошнотой. Токсикоз наконец настиг её – врач предупреждал, что это может произойти в любой момент. Рита едва успела добежать до ванной, как её вывернуло. Она сидела на холодном кафельном полу, дрожа от слабости и отвращения к себе, когда дверь тихо открылась.

– Вот, – Артур протянул ей стакан воды и влажное полотенце. – Это поможет.

Рита хотела отказаться, сказать, что справится сама, но уже не было сил на гордость.

– Спасибо, – прошептала она, принимая помощь.

Он помог ей подняться, довел до кровати, принёс лёгкий завтрак, который, как оказалось, не вызывал у неё отторжения – тосты с мёдом и некрепкий чай.

– Откуда ты знаешь, что мне сейчас можно есть? – удивилась Рита.

– Я прочитал несколько книг о беременности, – просто ответил он. – И поговорил с врачом о возможном токсикозе и его симптомах. Он сказал, что сухие тосты и некрепкий чай – обычно самый безопасный вариант.

Рита смотрела на него с изумлением. Артур читал книги о беременности. Консультировался с врачом. Готовился. И всё это для ребёнка, который даже не был его, для женщины, с которой его связывал лишь брак на бумаге.

– Тебе не обязательно всё это делать, – снова сказала она.

– Я знаю, – он улыбнулся. – Но я хочу.

С этого дня токсикоз стал её постоянным спутником – особенно по утрам. Но Артур всегда был рядом, с водой, с полотенцем, с нехитрым завтраком, который она могла удержать в желудке. Он научился предугадывать её состояние, замечать первые признаки недомогания, находить способы облегчить её страдания.

Когда на плановом осмотре у врача в конце сентября они впервые услышали сердцебиение ребёнка – быстрое, сильное, живое – Рита не смогла сдержать слёз. А Артур стоял рядом, держа её за руку, и в его глазах было столько трепета, столько нежности, что на мгновение ей показалось – это действительно их ребёнок, их семья, их общее будущее.

– Всё в порядке с малышом? – спросил он у врача с тревогой, которая не могла быть наигранной.

– Абсолютно, – улыбнулся доктор. – Сердечко работает как часы, развитие соответствует сроку. У вас будет здоровый ребёнок, Артур.

Когда они вышли из клиники, Артур предложил:

– Давай зайдём в кафе? Отметим это событие. Всё-таки мы впервые услышали сердце нашего ребёнка.

«Нашего». Это слово прозвучало так естественно, словно не было никакого обмана, никакой сделки, словно малыш внутри Риты действительно был их общим чудом, соединением их любви.

В кафе Артур заказал безалкогольное шампанское и поднял бокал:

– За нашего малыша. За его здоровье, за его будущее. За то, чтобы он рос счастливым и любимым.

– За нашего малыша, – эхом отозвалась Рита, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди – что-то, похожее на благодарность, но более глубокое, более личное.

Осень шла своим чередом. Рита продолжала учиться – беременность пока не мешала занятиям. Артур настоял, чтобы она взяла такси или личного водителя, чтобы не рисковать в общественном транспорте, особенно с наступлением гриппозного сезона.

– Я вполне могу ездить на метро, – сопротивлялась Рита. – Многие женщины работают до последнего месяца беременности и ездят на общественном транспорте.

– Многие – да, – согласился Артур. – Но у тебя есть выбор. И я прошу тебя выбрать вариант, который безопаснее для тебя и малыша.

Он говорил спокойно, рассудительно, без давления – и именно это обезоруживало Риту. Не приказ, не требование, а просьба, забота, беспокойство. И она соглашалась, понимая, что с его стороны это не контроль, а искреннее желание защитить.

В октябре живот Риты стал заметен – не слишком сильно, но достаточно, чтобы внимательный взгляд мог заметить изменения в её фигуре. Они решили объявить о беременности – сначала родителям, потом друзьям.

– Срок уже достаточный, чтобы не беспокоиться, – сказал Артур. – Первый триместр позади, все анализы хорошие, врач доволен. Можем сообщить новость.

Звонок родителям Риты оказался неожиданно эмоциональным. Мама плакала от радости, отец старался держаться сдержанно, но голос предательски дрожал.

– Мы скоро станем бабушкой и дедушкой, – прошептала Елена Викторовна. – Это так... так... – она не могла подобрать слова.

– Чудесно, – закончил за неё отец Риты. – Поздравляем вас, дети. Это лучшая новость, которую мы могли услышать.

Родители Артура, жившие в другом городе, тоже были обрадованы. Они не смогли приехать на свадьбу из-за болезни, но теперь настаивали на визите:

– Мы хотим познакомиться с нашей невесткой, – сказала по телефону мать Артура. – И увидеть, как растёт наш внук или внучка.

Рита нервничала перед встречей с его родителями – эта часть их истории не была отрепетирована, не была продумана до мелочей, как знакомство с её семьёй.