Без принципов

Глава 1. Волчий билет

Я проснулась минут десять назад, но как же не хочется открывать глаза. Пытаюсь угадать по звукам: сегодня среда, а значит, на завтрак в столовке на первом этаже снова будет эта серая субстанция, которую повара гордо называют овсянкой. Вонь пригорелого молока уже просачивается сквозь щель в двери нашего блока, смешиваясь с ароматом хлорки. Стандартный букет «Усадьбы».

Фух. Надо вставать. На раз, два, три…

Это последний раз, когда я вдыхаю этот запах как «своя». Сегодня я выписываюсь. По закону — свободный человек, по факту — бездомная с амбициями королевы.

— Волкова, ты встаешь или ждешь персонального приглашения от директора? — голос Оксанки, моей соседки по комнате, звучит как скрип ржавой петли.

Она уже заправляет кровать — по линеечке, как меня учили все эти чертовы двенадцать лет. Я же просто откидываю одеяло. Хватит с меня режима.

Сажусь на край кровати, разглядывая свои руки. Костяшки на правой руке снова содраны — вчерашний разговор с Димкой из старшей группы прошел «продуктивно». Нечего было лапать Алину.

Мой гардероб на сегодня — это вызов здравому смыслу. Старые узкие джинсы, черная футболка и куртка-косуха из кожзама, которую я выменяла у одной девчонки за блок украденных сигарет для её парня. На ногах — тяжелые ботинки на платформе. Добавляют мне пять сантиметров роста и уверенности в том, что я могу пробить чью-то голову, если понадобится.

В зеркале на меня смотрит девчонка с острым подбородком и глазами, в которых цинизма больше, чем в кабинете прокурора. Губы кривятся в усмешке. Ну, привет, новая жизнь.

Десять минут спустя я уже стою перед дверью кабинета Тамары Степановны. Стук — чисто символический. Вхожу.

Степановна сидит за столом, обложенная бумагами. Она выглядит как уставший капитан тонущего корабля. Перед ней — та самая серая папка, мой «волчий билет».

— Садись, Волкова, — она не смотрит на меня, быстро подписывая какой-то бланк. — Вещи собрала?

— Весь мой скарб уместился в один рюкзак, Степановна. Накоплений на яхту пока не хватило, — я падаю на стул, картинно развалившись. — Квартира готова? Где ключи? Надеюсь, вид на набережную?

Директриса наконец поднимает взгляд. Сухой, тяжелый, без тени юмора.

— Квартиры не будет, Радмила. По крайней мере, сейчас. В очереди ты — четыреста пятьдесят восьмая. Администрация города прислала отказ по твоему запросу на внеочередное получение. Свободного жилого фонда нет. Поэтому хватит ее ждать.

Внутри что-то щелкает. Я знала. Я знала, что так будет, но надежда — та еще дрянь, умирает последней.

— И куда мне? На теплотрассу? Или сразу в администрацию под дверь лечь? По закону вы обязаны предоставить жилье в день выпуска. Либо разрешить остаться мне тут до момента пока я полностью не устроюсь.

— По закону — да. В реальности — иди в социальную гостиницу при колледже. Койко-место тебе как сироте выделят. Иди учиться, Волкова. Ты уже два месяца как совершеннолетняя. У меня тут и так места мало. А у тебя неплохие мозги, хоть и повернуты не в ту сторону.

— Мозги у меня повернуты в сторону выживания, — я резко встаю, хватая папку со стола. Кожа папки холодная и шершавая. — Алина?

— С сестрой попрощайся. У тебя полчаса.

Я выхожу из кабинета, едва не сорвав дверь с петель. Ярость обжигает горло. Четыреста пятьдесят восьмая. Чиновники в своих креслах просто стерли меня ластиком. Ну что ж, я напомню о себе. Я не Оксанка, я не буду плакать в подушку.

Иду в сторону библиотеки. Алина всегда там в это время — подальше от шумных коридоров и глупых игр.

Ей двенадцать. Она сидит за дальним столом, уткнувшись в какой-то толстый том по истории искусств. Её светлые волосы собраны в тугой хвост — я сама вчера его затягивала.

— Мелкая, — я сажусь напротив.

Она вскидывает голову, и в её больших глазах мгновенно вспыхивает тревога. Она считывает меня за секунду.
— Ты уходишь?
— Ухожу в разведку, — я пытаюсь улыбнуться, но получается криво. — Разнюхаю, где там в Светлоярске самые мягкие диваны и вкусные булочки.

— Степановна сказала, что тебя не будет в списке на квартиру, — тихо говорит она, закрывая книгу. — Я слышала, как она ругалась по телефону.

— Плевать мне на их списки, — я протягиваю руку и легонько щелкаю её по носу. — Я сама составлю список. И мы в нем будем первыми. Слушай меня: я устроюсь. Не знаю как, но устроюсь. А ты сиди тихо, учи свои картинки и не вздумай давать спуска этой мегере из второго блока.

— Обещаешь, что заберешь? — в голосе Алины ни капли детской наивности. Она выросла здесь, она знает цену обещаниям.

— Обещаю. Даже если мне придется ради этого ограбить мэра, — я подмигиваю ей, вставая.

В полдень я выхожу за ворота «Усадьбы». За спиной — рюкзак, в кармане — подъемные, которых хватит на неделю скромной жизни, а в голове — четкий план.

Сентябрьский Светлоярск сегодня на редкость паршивый. Небо затянуто мутной пеленой, похожей на застиранную казенную простыню, а ветер так и норовит залезть под куртку, напоминая, что теплые дни закончились вместе с моим детством. Если оно вообще было.

«Четыреста пятьдесят восьмая, говорите?» — я поправляю лямку рюкзака и ускоряю шаг.