Без смысла

24

-Вы слишком нетерпеливы дамы – торжественно произнесла я, прямо сейчас мне казалось, что я гвоздь программы и то, что мне попались токсичные зрители.

-Ты наговорилась? – спросила её мать, и я кивнула в ответ – тогда выметайся! – крикнула она.

-Непременно – сделав галантный поклон так, чтобы не было видно моих эмоций, я воспользовалась моментом и дала волю мелком смешку в их сторону и смертоносной улыбке, точнее ухмылке, которая прямо гложет меня изнутри, как только я попятилась назад, они обе визуально расслабились, а Рита начала вставать на ноги.

Как только я попятилась к двери в припрыжку они посмотрели на меня, как на ума лишённую, но лишёнными здесь являются лишь они, потому что с этого мгновения их свобода служит залогом их жизней. Оставлять спину открытой в присутствии этих дам было опрометчиво, но оправдано, потому что женщина родившая ничтожество, что готово продать чужую свободу ради собственной выгоды решила, так сказать цивилизованно, проводить меня. Мой обострённый слух помог мне уже не раз, но и появился он не спроста, а именно в тюрьме, в месте, которое просто никак не может являться безопасным местом, потому то я и привыкла прислушиваться к каждому шороху. По моим подсчётам прямо сейчас настанет второй акт этого шедеврального выступления, в котором главных героев было достаточно, чтобы выяснить суть произошедшего ранее. Когда женщина уже наступала мне на пятки, то я неожиданно перекрутилась в противоположную сторону, а мать Риты в порыве гнева и замешательства не остановила своё тело и по закону гравитации влетела туда, куда влетало множество женщин, но к счастью или, к сожалению не я.

-Ох, какой сюрприз, коллега, ты не говорила, что здесь будет такая женщина – проворковал Леон.

-Ты, как раз во время – усмехаясь, ответила я.

-Что здесь происходит? – злобно скрючившись, поинтересовалась мать Риты.

-Это вы мне ответьте уважаемая, зачем на людей бросаетесь? – сухо поинтересовалась я.

-Ну, что ты, Клара, не ругай женщину, она сейчас в экстазе от моего нового парфюма – залепетал этот тупоголовый, как женщина тут же отпрянула от него, а её дочь так и не вышла из квартиры, а продолжила наблюдать за происходящим с одного и того же места.

-Бешеная девчонка, зачем ты своего дружка привела? – заорала, как из не с себя женщина, от чего мои барабанные перепонки наполнились свистом.

-Поберегите голосовые связки, пожалуйста, мои уши и так не самые надёжные органы на моём теле – кряхтя, произнесла я.

-Оу, полегче, дамочка, я смотрю, вы с остринкой – этот мужчина успевает пофлиртовать везде, мне приходится лишь закатить глаза и выдохнуть.

-Выметайтесь отсюда оба! – гаркнула она, на что Леон лишь фыркнул и продолжил неподвижно стоять.

-И так, Клара это и есть одна из соучастниц?

-Если быть точнее, то главная стоит прямо за её спиной – отчеканила я, а женщина снова напряглась, а вот Рита в свою очередь стала в стойку, готовясь снова запереться в комнате.

-Выходите – парировал Леон и тут же из-за стены подъезда вышел наряд полиции, который я вызвала сразу, как только села в иномарку Голанского, в мои обязанности входило ишь разговорить этих двоих и дать им время сознаться, потому что всё это время наш разговор прослушивался, а запись Сильвестии уже давно в частном полицейском участке, который финансируется моим двоюродным дядей, о котором я узнала из писем в тюрьму, которые не так часто упоминала и вспоминала, в общем. Поэтому теперь у меня есть все весомые доказательства и признания тех, кто в итоге окажется в глубокой яме.

Наряд полиции мигом задержал женщину, которая была готова запереть за собой и дочерью входную дверь. Два человека сразу же проникли в квартиру и задержали Риту, которая начала рыдать и извиваться в их хватке, а вот её мать непосредственно смотрела на меня, уже, будучи закованной в наручники, её взгляд говорил мне о том, что я в её жизни не сладкий персонаж, а её самая настоящая карма.

-А это ты хорошо придумала с прослушкой – добавил Леон, пока я неотрывно смотрела в ненавистные глаза женщины, которая сумела дать мне понять, что она не кается и не сожалеет, хоть мне этого и не требуется от слова совсем. Я перестала верить в людскую поддержку и взаимовыручку, потому что действия кричат громче оскорбительных слов.

-Ты сомневался?

-Ни сколько – ухмыляясь, ответил он.

-Её взяли?

-Клара, ты же знаешь, что убедиться в виновности этой с виду добренькой мадам хотела только ты, а участковому было достаточно того, что у тебя имелось – напомнил он – поэтому та, кто мешала тебе дышать полной грудью уже давным-давно сидит в узкой, тёмной камере на допросе, после чего её отведут в её новый класс, в котором будут все меры для обучения. Ведь там столько невоспитанных и опасных личностей, что человеку с педагогическим образованием, будет, с чем поработать – усмехнулся он.

-Ты прав.

-Два : ноль – отшутился он – второй раз за всё наше знакомство ты говоришь, что я прав – ложа руку на сердце цитирует он.

-Надо же, считаешь, значит? – ухмыльнулась я.

-Естественно – в ответ ухмыляется он.

На этой ноте мы с Леоном провожаем дам до автозака, который ожидает обоих с распростёртыми объятьями, хотя Риту вскоре перенаправят в другое учреждение, то есть в колонию для несовершеннолетних. Выйдя из подъезда, в котором идеально всё от искусственного фикуса, до начисто вылизанного паркета, по которому мы прямо сейчас прошлись. На улице меркнет, день сменяется ночью, и меня встречают мерцающие на небе звёзды. Две звезды, которые горят ярче всех и есть самое ценное, что когда-либо было в моей жизни, мои бабушка и дедушка смотрят на меня оттуда и не понимают, я в этом уверенна. Для таких верующих людей, как они я совершила нечто скверное, так как продолжила биться до самого конца. В любом случае мне хватает того, что они покинули меня не по своей воле и то, что их смерти больше не будут пустым звуком, а будут почитаться, как символ крепкой привязанности ко мне, потому что их жертва не прошла даром, я стала другой, то, которая открыла все двери и захлопнула всем рты, которые молвили всякий бред и позволяли себе обесценивать жизнь ушедших. Где бы я ни была и кем бы я не стала, я не прекращу восхищаться своими приоритетами, все мои слова о том, что чужие жизни и свобода часть существования, полнейший казус. Если речь идёт не о близких мне людях, то я не стану биться до изнеможения с чужими интересами, мне не важно кто они, что они и как живут, я живу, сегодня и живу по своим правилам, которые свидетельствуют о том, что прошлое – часть меня, а всё, что произойдёт в будущем – моя история.