без Вины Виновата.(том-1)

Глава 19

Левон Герасимян застрял в пробке на улице Пятницкой, что-то случилось со светофором, пришлось с полчаса дожидаться прибытия регулировщика. Движение возобновилось, но автомобили двигались черепашьим шагом, в час по чайной ложке. На противоположной стороне улицы он случайно увидел сына, что крайне удивило его, так как в это время он должен находиться в школе, а не разгуливать по городу. Левон опустил стекло, высунул голову и только открыл рот, чтоб позвать отпрыска, как тот стал махать рукой, кого-то приветствуя, прибавил шаг и сел в чёрный Пежо, находившийся всего в трёх метрах впереди машины отца. Отец решил отчитать сына, неторопливо вышел из машины и, не обращая внимания на клаксоны, стал пробираться к интересующему объекту. Он затормозил движение находившихся позади него автомобилей, застыв в метре от иномарки, его взгляд был прикован к тому, что творилось в салоне: сын целовался..... Было бы полбеды, если бы дарил он свои поцелуи девушке или, в худшем случае, женщине. Но партнёром по обмену любезностями был мужчина, по возрасту гораздо старше сына, и не намного моложе самого Левона! Отец, испытавший шок, равносильный удару электрическим током, долго не мог прийти в себя, а иномарка тем временем скрылась за поворотом. Вернувшись к своему авто, сиротливо стоящему почти на середине дороги, он сел, но тронуться с места ни сил, ни желания не было. Не отреагировал он даже тогда, когда его со всех сторон обступили разъяренные товарищи по несчастью, застрявшие в пробке и справедливо требующие продолжить движение. Как после всего увиденного доехал до дома, Левон вспоминал с трудом, всю дорогу перед глазами стоял туман. Он едва дождался возвращения сына и, когда тот появился на пороге, ударил по лицу, требуя объяснений. Мать попыталась защитить сына от нападок, но Левон и её оттолкнул, "схватил паршивца за шиворот (из показаний задержанного), затащил в комнату и закрыл дверь на защёлку". Женщина осталась за границами сражения, стучала в дверь и причитала, умоляя мужа не трогать мальчика.

- Как, как ты мог? Какой позор! Ты армянин, ты продолжатель моего рода и голубой.... Да я в глаза родственникам теперь смотреть не смогу, а что скажут друзья и знакомые, даже подумать страшно!..

- О друзьях беспокоишься? Так скажи спасибо своему другу Рафику, это благодаря его стараниям я стал геем, - всхлипывал Армен, размазывая по щекам злые слёзы.

- Причём здесь Рафик? У него, насколько мне известно, с ориентацией всё в порядке, - удивился отец такому обвинению в адрес друга.

- Мне было девять лет, когда мы встретились возле нашего дома, случайно... Это потом мне пришло в голову, что Рафик поджидал на улице именно меня, а не случай свёл нас вместе. Спросил как ты, мама, но в дом не зашёл, объяснив, что очень занят делами. Мы попрощались, но, отойдя на пару метров, он окликнул меня снова (я уже открыл двери подъезда), спросил:

- Парень, ты бы не хотел сниматься в кино?

- А что? - заинтересовано спросил я, - кто же не хочет? А за это деньги платят?
- Конечно, ещё какие!

- Клёво!

Я спросил так, ради любопытства, потому что даже бесплатно готов был принять участие в съёмках. Да какой же ребёнок, откажется, это же такой кайф - утереть нос одноклассникам, сказав, что ты стал кинозвездой. Не важно, что ты будешь только в массовке, и тебя никто не увидит, но само присутствие на площадке, где камеры и режиссёр орёт в рупор, уже кое-что значит. Не задавая лишних вопросов, я поехал с ним. Привез он меня в незнакомую квартиру, мало чем похожую внутренним убранством на киностудию, дал выпить таблетку, сказав, что так надо, и что через несколько минут начнутся съёмки.... Что было потом, помню смутно, меня раздели, и мужик (его я видел впервые) изнасиловал меня. А твой благодетель, как ты его называл, снимал всё это на камеру, время от времени давая указания, какую позу лучше принять. Я орал, мне было страшно и очень больно, но кто меня слушал? По моим ногам текла кровь, а им было смешно, они ржали и трахали меня......

- Господи, почему ты мне сразу ничего не сказал? Я, я..... - Левон в отчаянье бегал по комнате, остановился возле картины "Девятый вал", стукнул кулаком по стене. Под картиной был спрятан сейф, быстро набрав код, он открыл металлическую дверь и вынул пистолет ТТ, - говори, дальше говори...

- Платили мне хорошо, грех жаловаться, а за групповуху даже сверху приплачивали. А знаешь, со временем, когда привык, мне это даже стало нравиться. Иногда и мне перепадало позабавиться с кем-нибудь из старших, тогда уж я орудовал вовсю, вымещая на них свою злость. Когда Рафик дело свернул, карманных денег, что ты отстегивал от щедрот своих, мне даже на мороженое не хватало. А я к тому времени привык жить на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая. Стал сам искать себе клиентов, и знаешь, неплохо зарабатываю.

- Заткнись, - заорал Левон, не выдержав исповеди сына и практически теряя над собой контроль, - прошу тебя, - умоляя его замолчать, прошептал он.

- Борис Алексеевич - это тот, которого ты видел в машине, купил мне хату, так что на днях я съеду, освобожу тебя от присутствия гея в твоём доме. И будь так добр, не разыскивай меня для выяснения отношений.

Самое удивительное было то, что Армен больше не плакал, не старался доказать, что он жертва, а смеялся в лицо. Когда же и это надоело, он направился к выходу, обойдя отца, как некое непредвиденное препятствие, стоявшее на пути к светлому будущему, протянул руку, собираясь открыть двери, и замер на пороге....

Потерявший окончательно контроль над собой, Левон выстрелил в сына, тот дернулся и рухнул на пол. Перешагнув через тело, отец содрогнулся, словно встретился с чем-то незнакомым и мерзким, и, не реагируя на вопли жены, покинул дом, ни разу не оглянувшись.