Без волшебства

Глава 39

- Но почему нам-то никто не сказал? – возмутилась Руфа и синие большие глаза её тотчас же наполнились слезами. – Теперь Настин сын живёт в детском доме. Мы заберём его. Мы ведь заберём его оттуда, Вася?

- Нет, Руфа, - грустно покачал я головой. – Его уже усыновила немышевская семья. Мы слишком поздно узнали.

- Что? Но как магический мальчик может жить в семье немышей? Почему Контроль это допустил?

- У Контроля совсем другие функции, Руфа, ты знаешь. Если жизнь мальчика в немышевсом мире станет угрожать разоблачением миру магическому, то они его, конечно, заберут, а пока… им всё равно.

Руфа расплакалась, а я не мог её утешить. Здесь, конечно, была боль от гибели Насти, жалость к её малышу, но я понимал, что плачет она о нас. Мы очень хотели ребёнка, но почему-то у нас не получалось. Сначала я не пугался, время-то есть, будут у нас ещё дети. Но годы шли своим чередом, а ничего не выходило. Мне почему-то стало казаться в последнее время, что Руфа из-за этого стала любить меня меньше. Естественно, напрямую я спрашивать боялся. Вдруг она скажет, что «Да. Давай разойдёмся, раз детки у нас не получаются, то и жить нам вместе не за чем».

И, вроде бы, всё-то у нас складывалось хорошо. Мы оба закончили «Лукас», а потом заочно отучились в академии «Парнас». В мире немышей я работал художником по декорациям в театре, а в магическом мире изучал способности магозверей, я добился полного запрета на содержание этих животных в неволе. Отныне общаться со зверьми можно было только в естественных для них условиях. Никаких подкупов и продаж, ничего такого. О магозверях я писал книги и снимал фильмы, кроме того учил читать тех животных, которые поддавались обучению. Руфа в мире немышей была домохозяйкой. В магическом мире – врачом, специалистом по лечению травами. Но её способности и таланты ничем не могли нам помочь, детишек у нас не было.

Внезапно Руфа перестала плакать. Она стояла и смотрела на меня, явно собираясь что-то сказать, но не решалась. Моё сердце оборвалось, я подумал: «Вот сейчас, сейчас она произнесёт те самые роковые слова, которых я так боялся.» Я уже мысленно начал придумывать то, что я ей отвечу, как возражу, пусть даже упаду на колени и буду умолять остаться со мной. Я не представлял себе жизни без моей жены, я был её тенью, рабом, хоть она об этом и не догадывалась. Этот мир, да и мир магический, без Руфы мне не был нужен. Ради неё я готов был отказаться от всего. И ради неё мог добиться многого. С тех самых пор, как у алтаря она сказала мне своё «да», я не мыслил жизни без её синего взгляда. Когда-то давно мне казалось, что я был влюблён в Алису, но, поверьте, то чувство, которое я испытывал к Руфе являлось… как бы вам это сказать… Если вам повезёт в этой жизни любить женщину хотя бы в сто раз меньше, чем мне мою колдунью, то вы уже счастливый человек. Вы любили… Я не любил… Я принадлежал… и мне принадлежали… Я отдавал и брал… Мы были одним существом. И вот теперь она хотела расстаться.

- Ну говори уже, не тяни, раз решила, вижу, что сказать мне что-то хочешь, - сказал я, а сам в это время пытался хотя бы не зареветь.

- Мы должны узнать, кто его усыновил. Поколдуем немного, пока Контроль спит, в немышевском мире? Я обещаю: мне бы только убедиться, что с ним всё в порядке, и я успокоюсь. Правда, успокоюсь.

Она хочет пробраться в кабинет директора детского дома? Да хоть в опочивальню к буддистскому монаху, такого облегчения я в жизни не испытывал.

- Я люблю тебя, Руфа. Ты лучше всех, - только и сумел сказать я.

- Я знаю, - просто ответила она.

Конечно, я немного, совсем самую малость, нервничал. Мы с Руфой со времён «Лукаса» правила не нарушали. Но как всё-таки приятно снова почувствовать себя студентом-сорванцом.

Мы воспользовались магией, делающей нас невидимыми, и проникли в кабинет директора детского дома. Руфа, вообще-то, и сквозь стены проходить могла, но я не владел такой магией, а отпускать её одну не хотел, поэтому мы вечером перед закрытием зашли в кабинет директора вместе с одной из воспитательниц, да и остались там на ночь, чтобы спокойно поискать документы. Ночи были белыми. В кабинете было светло.

Оказалось, что Максима, сына Владимира и Анастасии, усыновила какая-то семейная пара, проживающая в одной из деревень нашего района.

- Вот видишь, - прошептал я Руфе. – Свежий воздух и парное молочко парню обеспечены. Я деревенским почему-то больше доверяю, чем городским.

Приёмных родителей Максима звали Константин и Александра Володины-Лисины. У них была своё небольшое фермерское хозяйство. Адрес прилагался. Прилагались так же и фотографии приёмных родителей. Молодые, симпатичные, как будто бы знакомые. Но где я мог бы их видеть? В деревне я той никогда и не был даже. Руфе они тоже показались чем-то неуловимо знакомыми.

- Нет, не могу понять, где я раньше могла их видеть. Может быть, они знаменитости какие-то? По телевизору их показывали или что-то подобное?

- Не знаю, - пожал я плечами. – я телевизор не смотрю.

- Почему бы и не посмотреть в свободное время? – обиженно прошептала Руфа, будто я её только что уличил в чём-то неподобающем. Ну любит она, грешным делом, передачи всякие смотреть. Это, между прочим, её единственная слабость. Я, как мужчина, снисходительно улыбаюсь, когда она пытается мне рассказать об увиденном.

- Ну всё? Домой телепортируемся? – поинтересовался я.

- Может, сразу в ту деревню? Чего ждать-то? – поторопила Руфа.

- Ну хотя бы утра, милая. Поспим. С утра посмотрим в шар, что из себя эта деревня представляет, а то перенесёмся куда-нибудь не туда. Ты же знаешь, как наш телепорт работает, надо точно представлять местность, в которую хочешь попасть, а про деревню эту мы мало, что знаем.

- Мне… как-то тревожно… Не знаю, почему. Вроде бы, и лица у них симпатичные… И делом заняты понятным и нужным, но эти глаза… - Руфа ещё раз взглянула на фотографии. Я их точно видела. Не во сне же.

- Но ведь и не в криминальной хронике? – попытался я успокоить жену.