Без жертв

Без жертв

 День не задался.

 Во-первых, Вильгельм не понимал, с чего бы это придворному поэту вставать в пять часов утра вместе с петухами. Почему не с кукушками, например? Или соловьями? Откуда эта странная дискриминация птиц и людей, которые ненавидят просыпаться в такую рань?... Вильгельм понятия не имел. Одно знал точно: именно из-за таких философских вопросов при дворе его не особо жаловали.

 Во-вторых, внезапно выяснилось, что слова «кровь» и «морковь» отчего-то в одном четверостишии стоять не могут. Звучит, видите ли, глупо: «Я отдам тебе всю мою кровь за одну только эту морковь», и придворному поэтому такое не по статусу.

 В-третьих, утром пошел дождь, и все дороги размыло – в таверну пришлось идти, старательно перемешивая ногами грязь.

 – Кровь и морковь – они же, черт побери, рифмуются. В чем проблемы если они рифмуются?... –  недовольно пробормотал себе под нос Вильгельм и старательно вытер ботинки о скрипучие полы таверны. Словил недовольный взгляд официантки и позволил себе немного порадоваться тому, что не одному ему сегодня плохо.

 Вообще Вильгельм считал себя оптимистом. Стакан его был всегда наполовину полон – полон неудачами и страданиями творческой личности. Даже, можно сказать, не наполовину.

 Народу в таверне оказалось чуть меньше, чем ненависти к петухам у Вильгельма, и пустой столик явно был чудом. А последнее чудо с Вильгельмом случилось года три назад, когда он сумел устроится дворцовым поэтом. На этом запас был исчерпан, и из чудес теперь оставались только чудесным образом испаряющиеся деньги и потрясающе-чудесные пробуждения в пять часов утра.

 Поэтому Вильгельм уверенным жестом – по шкале уверенности примерно на три из десяти – отодвинул стул и уселся за насквозь пропахший алкоголем столик. Одновременно с еще одним посетителем таверны: миловидной девушкой с рыжими волосами и взглядом по шкале печали тянущим примерно на девять Вильгельмов из десяти.

 Вильгельм вздохнул. Девушка тоже.

 – Здесь занято? – для приличия спросила она.

 – Да, – ответил Вильгельм.

 Девушка кивнула и не сдвинулась с места. Так они еще немного посидели в тишине, стараясь не замечать друг друга, пока к ним не подошла запыхавшаяся официантка.

 Вильгельм, как обычно, заказал эль – где-то он слышал, что придворным поэтам такое по статусу – а незнакомая девушка просто пиво.

 «Фу, – подумал Вильгельм. – Как не изящно».

 Он не разбирался в алкоголе – только в красивых названиях – и пока ещё не знал, что в общем и целом они с девушкой заказали одно и тоже.

 Когда официантка ушла, Вильгельм подумал, что нужно бы завести разговор и ненавязчиво спросил:

 – «Кровь» и «морковь» – они же рифмуются?

 – Вроде, – осторожно ответила девушка. – Вроде рифмуются.

 Вильгельм удовлетворенно кивнул. Они посидели еще немного в тишине и в конце концов незнакомка заговорила первой:

 – Бьянка.

 Подумала и добавила на всякий случай:

 – Бьянка – ведьма.

 – Вильгельм, – Вильгельм вздохнул так тяжело, что один из орков за соседним столиком словил паническую атаку. – Вильгельм – придворный поэт.

 Бьянка, озадаченная наличием такой обреченности в его голосе, удивленно хмыкнула.

 – Придворный поэт – это разве плохо?

 Вильгельм еще раз тяжело вздохнул. Орки переглянулись, встали, и на всякий случай отодвинули свой столик подальше от поэта и ведьмы. Уронили парочку стаканов и тарелок; прибежала официантка, и началась возня.

 Бьянка все поняла и без слов.

 – А, так ты из этих бедолаг, которые хотят получить славу и признание, а получают только пинки под зад.

 Вильгельм схватился за сердце – от такой грубости ему поплохело. Ну или от озвучивания очевидной истины – он пока не понял.

 – Вранье. Не нужны мне слава и признание.

 – Ну-ну, – согласилась ведьма. – Поэтому ты и ошиваешься по тавернам. Только глянь на себя – камзол весь потертый, сапоги в грязи. А шляпа где? Та, что с пером?

 – Нормальный камзол, – обиделся Вильгельм. – А шляпу снял, чтобы не выделятся. Чтобы как обычные смертные, понимаешь?

 Вильгельм был худым, бледным и носил некогда лазурный камзол – он нигде не выделялся, даже если очень хотел. А шляпу с пером потерял еще на прошлой неделе – сначала перо, а потом шляпу. На новую денег не хватало, но Бьянке об этом знать было не обязательно.

 Та обидно расхохоталась.

 – Может, тебе в юмор податься? – предложила она. – Сдались тебе эти стишки.

 – Стишки? – Вильгельм задохнулся от возмущения. – Да как ты смеешь!

 – И вообще, как ты собрался в один стих вставить слова «кровь» и «морковь», скажи на милость?

 От того, чтобы кинуть ведьме в лицо перчатку и вызвать на дуэль, Вильгельма останавливало две вещи: отсутствие перчатки и тот факт, что в дуэли ведьма определенно победит.

 Конец ознакомительного фрагмента

 Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

 Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

 В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

 Подошла официантка, и, пока она выставляла стаканы на стол, Вильгельм тихонько кипел от ярости. Он даже было собрался выдать обличительную тираду – этому на втором курсе у них был посвящен целый семестр, но открыл было рот, и тут же закрыл, озадаченно глядя, как ведьма залпом осушает стакан с пивом. Не то, чтобы стакан был большим. Нет, он был огромным. Лично Вильгельм смог бы утопится в нем раза два – и это если не стараться.