Без значка, но не без памяти

Глава 4. Я сам тебя столкну

Раннее утро. Никакого дождя. Только туман, цепляющийся за крыши Мельбурна, как будто город прячется. Алекса стояла у окна своего кафе, держа в руках чашку чая. Не пила. Просто грела ладони. Холод возвращался не с улицы. Он шёл изнутри.

— Вы не спали, — сказала Мэдисон, входя без стука, с ноутбуком под мышкой и бутербродом в руке. — Опять.

— Я думала, — поправила Алекса.

— Это одно и то же.

Она подошла, поставила ноутбук на стол.

Открыла карту.

— Вот. Здание, где они встречались. Крыша. Там камера. Не официальная. Частная. Следит за велосипедами.

— И?

— Есть запись. За ночь до смерти Лины.

— Покажи.

Мэдисон кликнула. Экран ожил. Тёмная крыша. Два силуэта. Один — женщина.

Высокая, в длинном пальто. Второй — мужчина. Стоит ближе к краю.

— Это Лина, — сказала Алекса.

— А это, — указала Мэдисон, — Арло Вейн.

Мужчина повернулся. Лицо — в свете фонаря. Слишком красивое. Слишком уверённое. С улыбкой, в которой нет тепла.

— Он смотрит на неё, как на добычу, — прошептала Алекса.

— А она — как на ошибку, которую нельзя исправить.

Запись шла дальше. Они разговаривали. Без звука. Но язык тела говорил всё: Лина отступала. Арло приближался. И вдруг — он сказал что-то. Она замерла. Потом — засмеялась. Коротко. Горько.

— Что он сказал? — спросила Алекса.

— Не знаю. Но по губам — "Я сам тебя столкну".

Алекса похолодела.

— Шутка?

— Или угроза.

— Или обещание.

Она закрыла глаза. И вдруг — услышала.

— Ты видишь убийства в каждом падении. Но не видишь, когда кто-то падает рядом с тобой.

Голос Гэрри. Не из воспоминаний. Из внутри.

Она открыла глаза.

— Что? — спросила Мэдисон.

— Ничего.

— Вы вся дрожите.

— У меня просто холодно.

— У вас воспоминание.

Алекса не ответила. Она видела его. Гэрри.

В больнице. Бледного. Слабого.

— Ты слишком много думаешь, Алекса, — сказал он тогда. — А чувствуешь — слишком мало.

— Я чувствую, — прошептала она.

— Нет. Ты анализируешь. Даже меня. Даже смерть.

— Я не хотела…

— Я знаю.

Он улыбнулся. Последний раз.

— Просто… живи.

И ушёл. А она осталась. С анализом. С логикой. С хлебом. С делами, которые не должны были её касаться.

— Вы в порядке? — спросила Мэдисон.

— Нет, — сказала Алекса. — Но я продолжаю.

— Потому что вы не можете остановиться?

— Потому что если остановлюсь — начну чувствовать.

Мэдисон посмотрела на неё. Не с жалостью.

С пониманием.

— Тогда идём.

— Куда?

— На крышу.

— Зачем?

— Потому что вы уже знаете: он там был. Но вы должны увидеть.

— Увидеть что?

— Что правда — не в записях. А в следах. В грязи. В крови.

Алекса взяла куртку.

— И в словах, которые не были шуткой.

Через час они стояли на крыше здания на Хауард-стрит. Ветер бил в лицо. Город — внизу. Жизнь — в движении. Алекса осмотрела край.

— Здесь он стоял, — сказала она. — Спиной к краю.

— А она — вот здесь, — добавила Мэдисон. — Стояла, как будто хотела уйти.

Алекса опустилась на колени. Осмотрела швы между плитами.

— Следы.

— Что?

— Кто-то падал. Здесь.

Она провела пальцем по царапине.

— Кто-то упал. Или его столкнули.

— Арло?

— Возможно.

— Но зачем?

— Потому что она отказалась платить.

— Или потому что он хотел её убить.

— А может, она хотела убить его.

— Вы думаете — самооборона?

— Я думаю — всё не так, как кажется.

Она встала. Подошла к краю. Посмотрела вниз. Двадцать этажей. Смерть за секунду.

— Вы боитесь высоты? — спросила Мэдисон.

— Нет. Я боюсь падений, которые выглядят как прыжки.

— А если это был прыжок?

— Тогда зачем оставлять следы борьбы на крыше?

— Может, это не она.

— А кто?

— А если он пытался её спасти?

— Арло?

— А вдруг он пришёл, чтобы помочь?

Алекса замерла.

— Ты думаешь — он пытался её удержать?

— А вдруг его кто-то столкнул?

— Кто?

— Тот, кто не хотел, чтобы она говорила.

— Марк?

— Или кто-то другой.

Алекса посмотрела на город. В голове — картина: Лина на балконе. Арло на крыше.

Кто-то между ними. Кто-то, кто не хотел, чтобы правда вышла.

— Он не убийца, — прошептала она.

— Кто?

— Арло. Он — свидетель.

— А если он мёртв?

— Тогда убийца выиграл.

— А если жив — он где-то рядом.

— Раненый. Хромающий.

— И напуганный.

— Тогда он пойдёт туда, где его не будут искать.

— Куда?

— Туда, где он был счастлив.

— Или несчастен.

— Разница невелика, — сказала Алекса. — Когда ты бежишь.

Она пошла к выходу.

— Куда?

— В Сидней.

— Что?

— Там, где они впервые встретились. Где он сказал: "Я сам тебя столкну".

— А вы думаете — он вернулся?

— Я думаю, — сказала Алекса, — что все мы возвращаемся туда, где впервые упали.

И ушла. Ветер сорвал с крыши лист бумаги.

Он закружился в воздухе. Как будто пытался улететь. Но упал. Как и всё, что пытается убежать от правды.