Без значка, но не без памяти

Глава 5. Человек, который упал с крыши

Поезд из Мельбурна в Сидней шёл шесть часов. Алекса не спала. Не читала. Не смотрела в окно. Она просто сидела. С закрытыми глазами. С воспоминаниями, которые не просили разрешения войти.

— Ты не можешь спасти всех, Алекса. — Голос Гэрри.

Не из больницы. Раньше. На месте преступления. Девушка. 19 лет. Утонула в бассейне. Официально — несчастный случай.

Алекса нашла следы на руках. Кто-то держал.

— Я не хочу спасать всех, — сказала она тогда. — Я хочу, чтобы правда не утонула вместе с ней.

— А если правда — это якорь?

— Тогда я потону с ней.

Гэрри вздохнул.

— Ты слишком тяжёлая для одного человека.

Она не ответила. А теперь — хотела бы.

Сидней встретил её солнцем. Слишком ярким. Слишком честным. Как будто город знал: здесь нельзя прятаться. Она приехала в район Сёррингс. Старые кирпичные дома.

Узкие улочки. Запах кофе и моря. И одна улица — Лансдаун-роуд, 42. Заброшенный паб "The Rooftop Fox". Здесь, по данным Мэдисон, когда-то жил Арло.

И здесь — крыша, с которой он смотрел на город и говорил Лине:

— Если упадёшь — не поймаю. Я сам тебя столкну.

Алекса вошла. Дверь скрипнула. Внутри — пыль, бутылки, граффити. И лестница. Ведёт наверх. Она поднялась. Крыша. Такая же, как в записи. Только теперь — пустая. Или почти.

В углу — силуэт. Человек. Сидит, прислонившись к трубе. Правая нога — в импровизированной повязке. Руки дрожат.

Арло Вейн. Он не удивился. Только посмотрел.

— Я знал, что вы придёте, — сказал он. — Вы всегда находите тех, кто падает.

— Вы не упали, — сказала Алекса. — Вас столкнули.

— Или я прыгнул. Чтобы не умереть.

— С двадцати этажей?

— С семи — уже достаточно.

Она подошла.

— Вы были на крыше в ночь смерти Лины.

— Был.

— Вы видели, кто это сделал?

— Я слышал.

— Кого?

— Марка.

— Её мужа?

— Он сказал: " Ты сама виновата. Ты всё испортила". А потом — толкнул.

— А вы?

— Я пытался остановить. Поднялся по пожарной лестнице. Увидел. Бросился. Он ударил меня. Я упал. Сломал ногу. Уполз.

— Почему не пошли в полицию?

— А кто поверит мошеннику? Который шантажировал жену убитого? Который получил деньги?

— Вы не убивали её.

— Нет. Но я любил её. И это — хуже.

Алекса села рядом. Не близко. Но достаточно, чтобы он знал: она слушает.

— Почему вы вернулись сюда?

— Потому что здесь я был счастлив. Первый раз. Лина приехала. Сказала: "Я знаю, кто ты. Но хочу знать — кем ты можешь стать". Я думал… может, это шанс.

— А она?

— Она верила. До последнего. Пока не поняла: Марк в долгах. Что он хотел использовать её смерть. Чтобы получить страховку. И заплатить мне, чтобы я молчал.

— И вы согласились?

— Нет. Я сказал: "Я не убийца". А он сказал: "Ты уже им стал. Просто не знаешь".

Алекса закрыла глаза.

— Значит, вы — свидетель.

— А вы — последняя надежда.

— Почему?

— Потому что Марк не один. Он работает с кем-то. Кто-то помогает ему. Кто-то в полиции.

Она открыла глаза.

— Кто?

— Я не знаю. Но они знают, что я жив. И они ищут.

— Вы должны дать показания.

— Я не выживу до суда.

— Тогда скажите мне сейчас.

Он посмотрел на неё.

— А вы выслушаете? Не как детектив. А как человек, который тоже кого-то потерял?

Она молчала. Потом — кивнула.

— Я слушаю.

— Спасибо, — прошептал он. — Это… много значит.

Ветер стих. Солнце скрылось за облаком.

Город замер. Алекса смотрела на Арло. Не как на подозреваемого. Не как на мошенника. А как на человека, который упал — и не смог встать. Как и она.

— Ты не можешь спасти всех, — вспомнила она.

Нет. Но она может спасти одного. И, может быть, этим — спасти себя. Она достала телефон.

Написала Кирану:

"Найди связь между Марком Маршаллом и полицией. Кто-то помогает ему. Кто-то — внутри".

Отправила.

— Что дальше? — спросил Арло.

— Дальше, — сказала Алекса, — мы делаем так, чтобы правда не упала первой.

Она сняла куртку, накинула ему на плечи.

— Идём. Вам нужно лечение. А мне — доказательство.

— А если они придут?

— Пусть приходят, — сказала она, глядя вниз, на улицу. — Я уже не та, кто прячется за тестом.

Она встала. Помогла ему подняться. Они спускались по лестнице медленно. Он — на одной ноге. Она — с прошлым на плечах. Но шли. Потому что падать — легко. А вот вставать — вот где начинается правда.