Безболезненный урок не имеет смысла

22

Машина мягко катила по заснеженным улицам, оставляя за собой следы
на свежем снегу. Гарри крепко держал руль, но его мысли были далеко от дороги
— они целиком принадлежали девушке, которая сейчас сидела рядом,прислонившись к стеклу.
Доминика была пьяна. Не до беспамятства, но достаточно, чтобы её движения
стали плавными, а взгляд — тёплым и расфокусированным. Она не
сопротивлялась, когда Гарри помог ей выйти из машины, и даже слегка
прижалась к нему, будто ища опору.
— Ты же не упадёшь? — тихо спросил он, придерживая её за талию.
— Не знаю, — она рассмеялась, но в её голосе не было веселья. — Может, и
упаду… Но ты же меня поднимешь?
Он не ответил. Просто крепче обнял её, пока они поднимались к её дому.
В прихожей Доминика тут же скинула туфли и, шатаясь, направилась к дивану.
Гарри последовал за ней, осторожно усаживая её.
— Тебе плохо? — спросил он, присаживаясь рядом.
— Нет… — она закрыла глаза. — Просто голова кружится.
Он встал, чтобы принести ей воды, но она вдруг схватила его за руку.
— Не уходи.
Гарри замер. В её глазах читалась мольба — не о помощи, а о том, чтобы он
просто остался.
Он сел ближе.
— Я никуда не уйду.
Она смотрела на него, и в её взгляде было что-то неуловимое — страх,благодарность, желание…
— Гарри… — её голос дрогнул. — Почему ты так со мной?
— Как?
— Вот так… — она провела рукой по его щеке. — Ты такой… добрый.
Он не успел ответить. Её пальцы коснулись его губ, и в следующее мгновение
она сама потянулась к нему.Поцелуй был нежным, почти робким. Как будто она боялась, что он отстранится.Но он не отстранился.
Когда они разошлись, Доминика опустила глаза.
— Прости…
— Не извиняйся, — он прикоснулся к её руке.
— Но я… — она сжала пальцы. — Я не должна была так делать.
— Почему?
— Потому что… — она глубоко вдохнула. — Потому что я боюсь.
— Чего?
— Тебя. Нас. Всего этого.
Гарри молчал, давая ей собраться с мыслями.
— Я не хочу снова… — она замолчала, подбирая слова. — Не хочу, чтобы всё
повторилось.
— Что повторилось?
— Боль.
Он понял. Она боялась снова обжечься. Боялась, что он станет для неё важным, а
потом исчезнет — как ее брат, станет плохим, как Грег.
— Доминика, — он осторожно взял её за подбородок, заставив поднять глаза. — Я
не Крис. И не тот, кто тебя бросит.
Она смотрела на него, и в её взгляде читалась борьба — между страхом и
надеждой.
— А если… — её голос стал тише. — А если ты передумаешь?
— Тогда ты имеешь полное право меня ненавидеть.
Она рассмеялась, но в её смехе слышались слёзы.
— Чёрт… — она закрыла лицо руками. — Я не хочу так бояться.
Гарри медленно обнял её, прижав к себе.
— Никто не заставляет тебя перестать. Бойся. Но дай мне шанс — хотя бы
попробовать.
Она не ответила. Просто прижалась к нему, и в этом молчании было больше
доверия, чем в любых словах.
Позже, когда она начала засыпать у него на плече, Гарри осторожно поднял её и
отнёс в спальню.
— Оставайся… — пробормотала она, уже почти во сне.
Он улыбнулся.
— Я никуда не уйду.
И остался.
Солнечный свет, пробивавшийся сквозь шторы, разбудил Доминику
раньше, чем она была готова. Голова гудела, во рту было сухо, а в висках
пульсировала тупая боль. Она застонала, прикрыв глаза ладонью, и только тогда
осознала — она не одна.
Рядом, на краю кровати, сидел Гарри. Он был уже одет, если не считать смятой
рубашки, и держал в руках стакан воды и таблетку.
— Выпей, — тихо сказал он. — Станет легче.
Она медленно приподнялась, чувствуя, как комната слегка плывёт перед
глазами, и взяла стакан. Вода была прохладной, почти ледяной — именно такой,какая нужна сейчас.
— Спасибо, — прошептала она, опустошив стакан до дна.
Гарри молча наблюдал за ней. Его взгляд был спокойным, но в нём читалось что-то ещё — осторожность, словно он ждал, что она вот-вот вспомнит вчерашнее и…что? Оттолкнёт его? Закричит? Смутится?
Доминика опустила глаза.
— Я… — она сжала край одеяла. — Вчера…
— Ты ничего не хочешь съесть? — мягко перебил он, словно давая ей выбор:
говорить или отложить этот разговор.
Она покачала головой.
— Не надо заботиться обо мне так, будто я хрустальная ваза.
— А как ещё? — он улыбнулся, но в его улыбке не было насмешки. — Ты мне
нравишься. Я не могу просто взять и перестать.
Она закусила губу. Воспоминания возвращались обрывками: её поцелуй в баре,потом ещё один — уже здесь, в полутьме её спальни… Её собственные слова: *"Ябоюсь"*.
— Гарри… — она подняла на него глаза. — Я не хочу, чтобы ты думал, что
вчерашнее… это просто алкоголь.
— Я так не думаю.
— Но ты должен понимать, что я… — она замолчала, подбирая слова. — Я не
умею вот так. Быстро. Легко.
— Кто сказал, что это должно быть легко? — он наклонился чуть ближе, но ненастолько, чтобы нарушить её личное пространство. — Доминика, я не тороплю тебя. Никто не заставляет тебя сразу решать, что ты ко мне чувствуешь.
— Но ты же хочешь знать.
— Конечно, хочу, — он рассмеялся. — Но я могу подождать.
Она смотрела на него, и вдруг её лицо исказилось от какой-то внутренней боли.
— А если я передумаю?
— Тогда я, наверное, буду очень зол, — он сказал это так спокойно, что она на
секунду растерялась. — Но это будет *моя* проблема, а не твоя.
Она не ожидала такого ответа.
— Ты… странный, — наконец выдавила она.
— Знаю, — он ухмыльнулся.
И вдруг напряжение между ними разрядилось. Доминика невольно рассмеялась,а потом тут же схватилась за голову.
— Ой, не надо меня смешить, мне и так плохо.
— Тогда лежи, — он встал. — Я приготовлю тебе кофе.
— Ты умеешь готовить кофе? — она приподняла бровь.
— Ну… Я могу попробовать.
— Боже, нет, — она замотала головой и тут же пожалела об этом. — Лучше я
сама.
Она попыталась встать, но ноги её не слушались. Гарри поймал её за плечи.
— Эй-эй, куда ты?
— На кухню!
— Не надо геройствовать, — он мягко усадил её обратно. — Я разберусь.
Она хотела возразить, но вдруг поняла, что… ей нравится, когда он так заботится
о ней. Нравится, что он не давит, не требует ответов, не злится на её страх.
— Ладно, — сдалась она. — Но только если ты не сожжёшь мою кухню.
— Обещаю, — он улыбнулся и вышел.
Доминика откинулась на подушки, закрыв глаза.
*"Что со мной происходит?"*
Вчера она боялась. А сегодня… сегодня страх никуда не делся, но теперь он был
смешан с чем-то ещё. С надеждой.И это было куда страшнее.Чуть позже Доминика сидела на кухне, сжимая в руках кружку кофе, который Гарри, вопреки её ожиданиям, приготовил вполне сносно. Горячий пар щекотал лицо, но мысли её были далеко — там, где царил хаос сомнений.
"Что я наделала?.."
Вчерашний поцелуй, её признания, его руки, которые держали её так бережно,словно она была чем-то хрупким... Всё это казалось теперь сном. Неправильным.Опасным.
— Ты замерзла?
Голос Гарри вывел её из оцепенения. Она вздрогнула и обнаружила, что дрожит но не от холода.
— Нет... Просто задумалась.
Он сел напротив, осторожно наблюдая за её реакцией. Его взгляд был мягким, но
слишком внимательным — будто он читал её, как открытую книгу.
— Доминика... — он начал, но она резко перебила:
— Нам нужно забыть о вчерашнем.
Тишина.
Гарри не моргнул.
— Почему?
— Потому что это было ошибкой.
— Твоей? Или моей?
— Моей! — она сжала кулаки. — Я не должна была... Я не хочу, чтобы ты думал,что между нами может быть что-то большее.
Он медленно наклонился вперед.
— А что, если я *хочу* думать иначе?
Её сердце бешено заколотилось.
— Ты не понимаешь... — голос её дрогнул. — Я не умею так. Доверять. Полагаться
на кого-то. Каждый раз, когда я...
Она замолчала, сглотнув ком в горле.
— Каждый раз тебя бросали, — тихо закончил он.
Она кивнула, не в силах произнести ни слова.
Гарри глубоко вздохнул, затем неожиданно протянул руку и накрыл её ладонь
своей.
— Я не прошу тебя доверять мне сразу. Но дай мне шанс... доказать, что я не
уйду и не обижу.
Она хотела отдернуть руку, но его тепло оказалось сильнее её страха.
— Как? — прошептала она.
— Начнём с малого. Пойдём сегодня вечером выбирать подарки на Рождество.
Она удивлённо подняла брови.
— Подарки?
— Да. Ты, я, гирлянды, толпа праздных покупателей... и никаких серьёзных
разговоров. Просто... обычный вечер.
В его глазах светилась такая тёплая надежда, что ей стало стыдно за свою
резкость.
— Я... не уверена...
— Хочешь, позовём Софи? — предложил он. — Чтобы тебе было спокойнее.
Этот жест — готовность пригласить её подругу, дать ей "подушку безопасности"
— растрогал её больше, чем любые слова.
— Нет... — она наконец улыбнулась. — Давай... просто мы.
Его лицо озарилось таким облегчением, что её сердце ёкнуло.
— Тогда в семь? Я заеду за тобой.
Она кивнула.
Когда он ушёл, Доминика осталась сидеть за столом, разглядывая свою руку —ту, которую он держал. На ней будто осталось эхо его прикосновения."А что, если он прав?.."
Страх никуда не делся. Но впервые за долгое время рядом с ним поселилось что-то ещё — крошечная, хрупкая надежда.Уже вечером, они шли по огромному магазину, Яркие гирлянды, навязчивыерождественские хиты и толпы людей — обычно Доминика ненавидела этостолпотворение. Но сейчас... сейчас всё казалось иным.Гарри шёл рядом, изредка касаясь её локтя, чтобы она не потерялась в толпе. Он не пытался брать её за руку, не настаивал на близости — и это странным образомзаставляло её хотеть её *больше*.
— Кого ты ещё хочешь поздравить? — спросил он, разглядывая полку с дорогими
алкогольными наборами.
— Мэтта... Софи... — она задумалась. — Криса...
Гарри замер.
— Ты правда хочешь подарить ему что-то?
Она потупилась.
— Не знаю. Наверное, это глупо...
— Не глупо, — он осторожно взял её за плечо, развернув к себе. — Ты просто
добрая.
В его глазах не было осуждения. Только понимание.
Доминика почувствовала, как в груди что-то сжимается.
— Спасибо... — прошептала она.
— За что?
— За то, что не говоришь, что я дура.
Он рассмеялся.
— Да я и сам не подарок.