Безболезненный урок не имеет смысла

23

После магазина, Доми предложила зайти в кофейню, они устроились у
окна, за столиком, засыпанным мягким светом гирлянд. За стеклом метель
кружила в танце с уличными фонарями, но внутри было тепло и уютно.
Доминика, обхватив ладонями кружку, наблюдала, как зефирки медленно тают в
облаке взбитых сливок.
— Ты всегда заказываешь что-то настолько... сладкое? — Гарри приподнял бровь,указывая ложкой на её латте.
— А ты всегда такой скучный? — парировала она, но улыбка выдавала игривость.
— Экспрессо без сахара... Прямо как твой характер.
Он фыркнул, отрезая кусочек торта вилкой.
— Мой характер идеально сбалансирован. Как хороший кофе.
Доми — То есть горький и заставляет морщиться?
Гарри замер, затем медленно протянул ей вилку с кусочком шоколадного торта.
— Попробуй и скажешь.
Она колебаллась, но взяла угощение. Шоколад растаял на языке, насыщенный, с
лёгкой горчинкой.
— Ну... сносный, — пробормотала она, пряча улыбку за кружкой.
— Сносный? — он притворно возмутился. — Это шедевр кондитерского искусства!
Доминика рассмеялась, и звук этот, лёгкий и звонкий, заставил Гарри замереть.Раньше он слышал только её едкие насмешки. Теперь же... Теперь он готов был
слушать это вечно.
— Ладно, признаю, торт хорош, — сдалась она, отрезая кусочек своего пирожного
с малиной. — Но мой всё равно лучше.
— Обменяемся? — предложил он, и в его взгляде мелькнул вызов.
Она кивнула, протягивая ему десерт. Их пальцы едва коснулись, и Доминика
почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Гарри, казалось, тоже задержал дыхание, но быстро оправился, принявшись дегустировать её
пирожное.
— Признаю поражение, — вздохнул он, делая драматическую паузу. — Ты
выиграла.
— Всегда выигрываю.
Тишина повисла на секунду, неловкая, хрупкая. Гарри первым нарушил её:
— Знаешь, я рад, что теперь мы... — он жестом обозначил пространство между
ними, — ...можем вот так. Без попыток убить друг друга взглядом.
Доминика опустила глаза, вороша ложкой сливки.
— Да... это... непривычно.
— Страшно? — его вопрос был тихим, словно боялся спугнуть её.
— Да, — она призналась, не поднимая головы. — Но не так, как раньше.
Он протянул руку через стол, ладонью вверх — приглашение, а не требование.
Доминика замедлила дыхание, затем осторожно коснулась его кончиками
пальцев.
— Мы никуда не спешим, — прошептал он.
Она кивнула, чувствуя, как тревога отступает, словно оттеснённая его
спокойствием. Внезапно зазвонил телефон Гарри, заставив их вздрогнуть. Он взглянул на экран и поморщился.
— Мне нужно ответить. Всего на минуту.
— Конечно, — Доминика отдернула руку, ощущая внезапный холод.
Пока он говорил у бара, она наблюдала за его профилем — сосредоточенным,чуть напряжённым. Старые привычки зашевелились в голове: «Он что-тоскрывает», «Почему он не сказал, кто звонит?». Но затем он повернулся, поймалеё взгляд и... подмигнул. Серьёзный, собранный Гарри. Подмигнул.
И она рассмеялась снова, на этот раз над собой.
— Всё в порядке? — спросил он, возвращаясь.
— Да, — она отпила латте, оставляя след помады на краю кружки. — Просто... это
приятно. Вот так.
— Согласен, — он улыбнулся, и в его глазах отразились мерцающие гирлянды,как тысячи крошечных звёзд.
Когда они вышли из кафе, метель усилилась. Гарри снял шарф и, не спрашивая,обмотал её шею, запах его духов смешался с ароматом кофе и снега.
— Спасибо, — прошептала Доминика.
Они шли сквозь метель, смех Доминики растворялся в свисте ветра. Она
толкнула Гарри плечом, продолжая поддразнивать:
— Ты даже в шторм ходишь так, будто планируешь захватить мир. Прямая спина,взгляд испепеляющий... Неужели нельзя иногда расслабиться?
Гарри внезапно остановился, развернул её к себе. Его руки скользнули под
толстый слой её пальто, прижимая к груди так плотно, что через шерсть свитера
она почувствовала ритм его сердца.
— Вот так, достаточно расслабленно? — прошептал он, и его губы коснулись ее
виска.
Доминика замерла, цепенея от контраста: ледяные снежинки на щеках — и жар
его дыхания на коже. Её пальцы вцепились в его куртку, словно боясь, что
равновесие этого момента разрушится от одного неловкого движения.
— Ты дрожишь, — он провёл большим пальцем по её брови, сметая иней.
Доми

— Это не от холода, — она выдавила улыбку, но голос подвёл, выдав ту
самую уязвимость, которую она так прятала.Гарри отстранился ровно настолько, чтобы поймать её взгляд. В его глазах,обычно таких собранных, бушевало что-то дикое, неконтролируемое.

— Знаешь, что я ненавижу больше всего? — его голос звучал хрипло. — Что ты заставляешь меня чувствовать себя подростком, который не знает, как правильно поцеловать девушку.
Сердце Доминики прыгнуло к горлу. Она ожидала насмешки, вызова — но не этой
обнажённой искренности.
— Может, потому что ты целуешь не там? — сорвалось у неё, прежде чем мозг
успел подключиться.
Тишина. Гарри приподнял бровь, уголок губ дрогнул.
— Это предложение?
Вместо ответа она встала на цыпочки, снег хрустнул под ботинками. Её губы едва коснулись уголка его рта — мимолётное прикосновение, испытание границ. Гарри застонал, низко, почти неслышно, и этот звук обжёг её сильнее любого поцелуя. Его руки резко опустились ниже, приподняв её за талию, и вдруг она уже висела в воздухе, зажатая между ним и фонарным столбом.
— Ты играешь с огнём, — он прижал лоб к её лбу, дыхание спутанное. — Я не
святой, Доминика.
Она обвила его шею, сбрасывая перчатки. Ледяные пальцы вцепились в его
волосы.
— А я не прошу тебя им быть.
Их губы столкнулись в поцелуе, который не имел ничего общего с нежностью.Это было сражение — за каждый вздох, за каждый сантиметр близости.Доминика кусала его губу, он отвечал тем же, руки Гарри срывали пуговицы еёпальто, чтобы ладонь прижалась к оголённой шее.
Внезапно грохот опрокинутого мусорного бака заставил их вздрогнуть. Из-за угла
вывалилась группа подростков, громко споря о чём-то. Гарри резко прикрыл
Доминику своим телом, спрятав её растрёпанную причёску и распахнутое пальто
от чужих взглядов.
— Эй, любовники! Не замерзайте там! — кто-то крикнул, и смех растаял в метели.
Доминика, прижавшись лбом к его груди, вдруг начала трястись от смеха.
— Боже, мы как идиоты...
Гарри откинул голову назад, обнажая горло, по которому бежали капли
растаявшего снега.
— Если это идиотизм, я готов сойти с ума.
Он снова поцеловал её, уже медленнее, глубже, словно пытаясь запечатлеть
вкус. Когда они наконец разошлись, Доминика обнаружила, что её свитер съехал
набок, а в сапоге набился снег. И ей было плевать.
— Твоя машина... — она пробормотала, облизывая распухшую губу. — Она же в
двух кварталах.
— Знаю, — Гарри уже тащил её за руку, шагая так быстро, что ей пришлось
бежать. — Поэтому перестань улыбаться, или я начну целовать тебя снова прямо
последь улицы.
— Угрозы? — она догнала его, вцепившись в его пояс. — Мне нравится эта твоя
новая тактика.
Когда они ввалились в подземную парковку, Гарри прижал её к холодномуметаллу двери внедорожника. Его руки дрожали, пока он искал ключи.
— Чёрт, Доминика... Ты точно...
Она вырвала ключи из его рук и бросила на асфальт.
— Замолчи. — Её голос звучал хрипло, пальцы расстёгивали его ремень с
непривычной дрожью. — И перестань думать.
Он поймал её запястья, прижал над головой.
— Нет. — В его глазах горело что-то новое — не страсть, а яростная, почти болезненная нежность. — Ты не станешь очередным моим импульсивным
решением.Она замерла, чувствуя, как реальность накрывает волной. Машина. Полутьма. Его
дыхание, смешанное с её. И этот взгляд...
— Тогда что ты предлагаешь? — прошептала она.
Гарри опустился на колени, поднял ключи, вложил ей в ладонь.
— Отвези меня домой. И позволь накормить ужином, который не сгорит, пока я
буду целовать тебя на кухонном столе.
Доминика рассмеялась, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
— Это угроза или обещание?
Он открыл пассажирскую дверь, сделал театральный поклон.
— Начало новой войны. Но на этот раз — с капитуляцией только одной стороны.
Когда двигатель рыкнул, Доминика поймала его взгляд в зеркале заднего вида. И
поняла — она уже проиграла. И это было самое сладкое поражение в её жизни.