Безболезненный урок не имеет смысла

25

Мэтт ушел 15 минут спустя,сославшись на то что,ему нужно бежать в магазин за подарками.Гарри практически сразу,тоже собрался по своим делам.Доминика вновь встала на носочки и поцеловала его,наверное раз 10 за это утро,Гарри не упускал возможности этим насладиться

— Мне нужно съездить по делам. Поедешь со мной?

Доминика потянулась, избегая его взгляда.

— Знаешь что? Я... пожалуй, останусь. Хочу побыть одна. Хотя бы немного.

Она увидела, как его глаза потемнели, но он лишь кивнул, делая вид, что всё в порядке.

— Понятно.

— Просто нужно всё осмыслить, — добавила она мягче, проводя пальцами по его ладони.

— Конечно. — Гарри натянуто улыбнулся, подбирая ключи со стола. — Тогда я заеду за тобой вечером. У нас... семейный ужин.

— Семейный? — она приподняла бровь.

— Да. — Он уже стоял в дверях, спиной к ней. — Ты же теперь семья, разве нет?

Дверь закрылась тише, чем она ожидала.Кухня замерла в странной тишине, будто и не было здесь минуту назад ни Гарри с его сжатыми от напряжения плечами, ни Мэтта с его дурацкими
шутками. Доминика медленно опустилась на стул, пальцы невольно сжимая края
его футболки, которую все еще носила.Месяц назад она готова была придушить его голыми руками за то, как он смотрелна нее — с этим высокомерным прищуром, будто знал, что она врет, даже когда
она просто молчала. Месяц назад его голос заставлял ее зубы скрипеть, а его привычка перебивать — хвататься за первый попавшийся тяжелый предмет.А вчера...Вчера этот же голос, низкий и хриплый, шептал ей в темноте слова, от которых ноги подкашивались сами собой. Вчера его руки, обычно сжатые в кулаки или скрещенные на груди, раздвигали ее бедра с такой уверенностью, будто имели
на это все права. И самое страшное — она не сопротивлялась. Не спорила. Доминика провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть воспоминания, но они лишь ярче вспыхнули под веками: его зубы на своей ключице, его пальцы,впившиеся в ее талию, его...
— Черт.
Она вскочила, опрокинув чашку. Слишком быстро от ненависти до этого. От "я тебя вынесу" до "не
останавливайся". От врагов до... до чего? Доминика нервно закусила губу.Они не говорили о том, что теперь. Не обсуждали правила. Не договаривались.Просто — взрыв, пепел, а теперь она сидит тут, в его футболке, с его отметинамина бедрах, и не знает, как вообще *дышать* дальше.Гарри резко дернул ручник, заглушив двигатель на парковке у магазина электроники. Пальцы сжали ключи так, что металл впился в ладонь.*"Она хочет побыть одна".*Этот факт гвоздем засел в мозгу. Вчера она рвала на нем одежду, кусала губы до крови, а сегодня... Сегодня ей *нужно пространство*.
Он швырнул дверцу и шагнул к входу, но мысли не отпускали:
— Может, передумала? — пробормотал он себе под нос, отмахиваясь от
продавца-консультанта.Вчерашняя Доминика — та, что закинула ноги ему на плечи со смехом "ну давайже, трус" — казалась теперь нереальной. Как будто это был кто-то другой, не та ехидная стерва, что последние месяцы сводила его с ума.
Гарри машинально тыкал в витрину, выбирая модель нового телефона.
— Вам помочь? — продавец настойчиво заглянул в глаза.
— Нет.
Он взял первый попавшийся, даже не глядя на цену.На парковке Гарри замер, уставившись на коробку.
"А если она сейчас собирает вещи?"Бред. Она не из тех, кто сбегает. Но...Но она и не из тех, кто спит с врагами. А вчера случилось именно это.Он резко завел машину.Ехать к ней было всего десять минут. Десять минут адского напряжения.*"Если она скажет "это была ошибка"...*Гарри стиснул зубы.Нет, она не трус. И он — тоже.Но почему тогда так колотится сердце?
Он представил, как заходит в дом, а она стоит у окна — такая же осторожная и неуверенная, как в тот момент, когда впервые позволила ему прикоснуться к себе без злости.Гарри резко прибавил газу.Черт с ней, с осторожностью. Они уже перешли грань. Теперь — только вперед.Он постучал.Неожиданно для самого себя.Дверь открылась почти сразу, будто она стояла за ней и ждала.Гарри переступил порог, ощущая, как тепло ее дома обволакивает его. Он протянул ей коробку, стараясь сохранить невозмутимый вид, но уголки его губ предательски подрагивали.
— Открывай.
Доминика подняла бровь, разворачивая упаковку. Когда она увидела персиковый телефон, ее глаза расширились.
— Ты... — она замерла, проводя пальцами по матовой поверхности. — Ты же
ненавидишь этот цвет.
— Зато ты его обожаешь, — пожал плечами Гарри, делая вид, что это пустяк.
Она рассмеялась, и этот звук наполнил комнату чем-то теплым и живым.
— Это мой рождественский подарок?
— Да.
— Тогда тебе придется подождать своего до праздника, — она приподнялась на
цыпочках, целуя его в уголок рта. — Я очень придирчиво выбираю подарки.
Он обнял ее за талию, притягивая ближе.
— Главное, чтобы не персиковое.
— Обещаю, — она засмеялась, но вдруг стала серьезной. — Тебе правда нужно
ехать?
Гарри вздохнул, прижав лоб к ее виску.
— Да. Но я заеду за тобой в семь.
— Не опоздай, — Доминика слегка отстранилась, поправляя воротник его
рубашки.
Он фыркнул, целуя ее в макушку перед тем, как выйти за дверь.
— Жду с нетерпением.
Дверь закрылась, но на этот раз в воздухе не осталось напряжения — только сладкое предвкушение вечера. Доминика прижала телефон к груди, улыбаясь сама себе.