Безболезненный урок не имеет смысла

27

Аннета тихо вышла, пообещав позвать родителей. Как только дверь закрылась, Доминика вздрогнула и открыла глаза.

— Ты... ты уже в сознании... — ее голос дрожал, а пальцы вцепились в край одеяла.

Гарри слабо улыбнулся и протянул руку:

— Да, и первое, что вижу — тебя.

Но вместо улыбки в ответ, ее лицо исказилось от боли.

— Это все из-за меня... — она сдавленно прошептала, слезы капали на их сплетенные пальцы. — Если бы не я...

— Дом, — он сжал ее руку сильнее, заставляя поднять взгляд. — Ты не виновата.

— Но...

— Никаких "но".

Она хотела возразить, но в этот момент дверь открылась, и в палату вошли родители Гарри.

— Сынок! — мама бросилась к кровати, но, увидев Доминику, резко остановилась.

Девушка попыталась отстраниться, вытереть слезы, но мама Гарри опередила ее:

— Дорогая, ты вся в крови... — она мягко взяла Доминику за плечи. — В этой палате есть душ. Пойди, приведи себя в порядок.

— Но я...

— Мы с ним никуда не денемся, — улыбнулась мама, гладя ее по спутанным волосам. — А ты почувствуешь себя лучше.

Доминика колеблясь посмотрела на Гарри.

— Иди, — он кивнул. — Я подожду.

Она медленно поднялась и направилась к двери в санузел. Перед тем как зайти, обернулась:

— Я... я быстро.

Как только дверь закрылась, мама Гарри вздохнула:

— Она не отходила от тебя ни на минуту.

— Я знаю, — прошептал Гарри, глядя на пятна крови на кресле, где она сидела.

— Она сильная, — добавил отец, впервые заговорив. — Но даже сильным нужна поддержка.

За дверью послышался шум воды.

Гарри закрыл глаза, представляя, как Доминика стоит под струями, смывая с себя следы этих ужасных дней.

Вода смыла с Доминики следы крови и слез, но не смогла снять тяжесть с души. Она надела чистую одежду, подаренную мамой Гарри — мягкий свитер, пахнущий домашним уютом, и свежие джинсы.

Когда она вышла в палату, Гарри разговаривал с врачом. Через открытую дверь она видела, как его родители и Аннета о чем-то тихо беседуют в коридоре.

Доминика глубоко вдохнула и шагнула к выходу.

— Я... — её голос дрогнул, привлекая внимание семьи. — Я должна объяснить. Всё началось с того, что...

Мама Гарри мягко перебила её:

— Дорогая, всё уже позади.

— Но если бы не я...

— Врачи говорят, рана хоть и глубокая, но не опасная, — спокойно сказал отец Гарри. — Его выписывают сегодня.

Аннета добавила с улыбкой:

— С одним условием — вы оба едете к родителям. Хотя бы на неделю.

Доминика растерянно посмотрела на них, затем обернулась в сторону палаты. Гарри, услышав последние слова, криво ухмыльнулся:

— Готов поспорить, это мамин план.

—И что? — мама Гарри скрестила руки на груди. — Кто-то должен следить, чтобы вы не сорвали швы в первый же день.

Доминика хотела возразить, что не может так обременять их семью, но Гарри уже подошёл и взял её за руку:

— Сдавайся. С этой женщиной не поспоришь.

— Но...

— Никаких "но", — он притянул её ближе. — Ты же хотела всё объяснить? Вот и объяснишь. За ужином.

Мама Гарри одобрительно кивнула:

— Как раз приготовила твой любимый пирог, сынок.

Доминика почувствовала, как ком в горле постепенно рассасывается. Эти люди принимали её без упрёков, без требований покаяния.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — мама Гарри нежно поправила ей прядь волос.

И когда они шли по больничному коридору — Гарри, слегка прихрамывая, Доминика, бережно поддерживающая его, а его семья, окружившая их заботой.

Холодный ветер встретил их у дверей больницы. Доминика закуталась в тонкую куртку, глядя на темнеющее небо.

— Мне нужно заехать домой, — сказала она твёрдо. — Хотя бы за сменной одеждой и документами.

Гарри тут же нахмурился, его пальцы сжали её запястье чуть сильнее:

— Нет. Грег ещё на свободе.

— Но я не могу жить у вас в одном и том же... — она махнула рукой в сторону своей окровавленной одежды.

Отец Гарри, молча наблюдавший за их спором, неожиданно вмешался:

— Мы с Анной поедем с тобой. Быстро соберём всё необходимое.

Аннета уже доставала ключи от машины:

— Пятнадцать минут — и мы вернёмся.

Гарри колебался. Доминика видела, как напряглась его челюсть, как дрогнули веки. Он ненавидел терять контроль. Ненавидел отпускать её.

— Десять минут, — сквозь зубы проговорил он. — И вы сразу звоните, если что-то не так.

Отец Гарри кивнул, его спокойные глаза говорили: *"Я её не подведу"*.

Доминика хотела возразить, что справится одна, но Аннета уже взяла её под руку:

— Чем быстрее поедем, тем быстрее вернёмся.

Отцовский внедорожник резко остановился перед деревянным крыльцом Доминики. Первым делом все увидели Мэтта — стоящего на коленях с щёткой и ведром мыльной воды, отчаянно скребшего потемневшее от крови пятно на досках.

— Чёрт, — пробормотал отец Гарри, — оно въелось.

Доминика вышла из машины, и её лицо моментально потеряло цвет.

— Это... его кровь? — голос сорвался на полуслове.

Мэтт резко вскочил, загораживая пятно:

— Не смотри. Проходите внутрь.

Но она уже не могла отвести глаз от тёмного пятна, въевшегося в дерево навсегда.

— Если бы я тогда...

— Хватит, — Аннета взяла её за плечи, буквально затаскивая в дом. — Собирай вещи. Быстро.

Кухня встретила их холодом — окно было разбито, и ветер гулял по комнате. Мэтт хлопнул дверью и принялся растапливать плиту для кофе.

— Слушайте, — он поставил кастрюлю с водой, — вам нужно знать, что здесь произошло.

Отец Гарри скрестил руки:

— Говори.

— Грег пришёл через час после больницы, — Мэтт бросал взгляды на дверь в спальню, где Доминика собирала вещи. — Орал, что Гарри украл у него жизнь.

Аннета сжала кружку так, что костяшки побелели.

— Когда я подбежал, он уже бил кулаками в стену, — Мэтт помешивал кофе. — Но самое главное...

Он сделал паузу, глядя в глаза отцу Гарри: