Безболезненный урок не имеет смысла

47

После поздравлений Аннеты и Тома, вся толпа немного успокоилась

Гарри-Нам ещё нужно зайти к гинекологу, подождите нас.

Гинеколог - женщина лет пятидесяти с добрыми, но внимательными глазами - внимательно изучила анализы Доми.

-"Всё в порядке с малышом," - сказала она, улыбаясь. - "Но учитывая вашу историю болезни, нужно быть осторожнее." Она выписала рецепт. "Фолиевая кислота, витамины, больше отдыха. И никаких стрессов."

Гарри кивнул, словно запоминая каждое слово. Доми же машинально гладила живот, всё ещё не веря, что там кто-то есть.

Машина ехала медленнее обычного - Том осторожничал на поворотах, бросая взгляды на Доми через зеркало, потом на Аннету.

-" Можешь ехать нормально," - пробурчала она. - "Я не хрустальная ваза."

Крис, сидевший сзади, не выдержал:
-"Так, праздник когда будем? Я уже шампанское купил! Ну... для нас, - поспешно добавил он, увидев взгляд Гарри. - Для девушек сок."

Доми вздохнула:
-"Ребята, давайте без ажиотажа. Дайте нам... пару дней. Просто чтобы осознать."

В машине воцарилась тишина. Аннета первая кивнула:
-" Конечно. Мы понимаем."

Когда все разошлись по своим комнатам, Доми наконец смогла перевести дух. Она стояла на террасе, глядя на море, когда Гарри обнял её сзади.

-" Как ты?" - спросил он тихо.

-Устала. От всего." Она повернулась к нему. "Но... вроде бы уже не так страшно."

Гарри прижал её к себе, и они стояли так, слушая шум прибоя. Никаких громких слов, никаких обещаний - просто тихое понимание, что теперь они в этом вместе.

На кухне Крис шепотом спорил с Томом:
"Два дня - и потом мы устраиваем сюрприз!".

Весь оставшийся вечер Доми и Гарри провели вдвоём, без суеты, которая царила за дверьми их комнаты .Гарри осторожно и ненавящево старался проявить заботу о любимой, не напоминая о её новом положение. К полуночи она спала крепким сном, давая ему тоже возможность наконец то расслабиться.

Тишину ночи нарушил урчащий желудок. Доми скривилась, осторожно приподнялась с кровати, стараясь не разбудить Гарри. Нога всё ещё ныла, но уже не так сильно — она могла ходить, хоть и с лёгкой хромотой.

На кухне она на цыпочках подошла к холодильнику, вытащила кусок холодной пиццы и бутылку апельсинового сока. Не изящно, зато сытно. Взяв провиант, Доминика вышла на терассу. Лунный свет серебрил волны, а ветер шевелил её растрёпанные волосы. Она кусала пиццу, чувствуя, как внутри клокочет раздражение.

-"Чёрт, я даже поесть нормально не могу, когда хочу. Тошнота, диеты, витамины... Всё теперь крутится вокруг этого."

Она сжала бутылку сока так, что пластик затрещал.

-"Я даже ногу свою до конца вылечить не успела, а теперь вот — ребёнок. Всё не по-моему. Всё не так, как я хотела."

Где-то внутри теплилась мысль, что она должна быть счастливее. Но сейчас её переполняло только чувство потери — будто её тело, её жизнь больше не принадлежали ей. Щас спиной раздались шаги

— Ты хоть раз будешь будить меня, когда не можешь спать? — Гарри, сонный, с взъерошенными волосами, стоял в дверях.

Доми не обернулась.

— Зачем? Чтобы ты ныл, что мне надо отдыхать?

Он сел рядом, отнял у неё бутылку и сделал глоток.

— Нет. Чтобы я мог принести тебе еду сам.

Она хотела огрызнуться, но вдруг почувствовала, как слёзы подступают.

— Мне... меня бесит, — прошептала она. — Что я даже поесть не могу, когда захочу. Что всё теперь решает это... состояние.

Гарри молча обнял её. Не говорил банальностей вроде "это временно"* или *"оно того стоит". Просто держал, пока она не разжала кулаки.

— Я знаю, — наконец сказал он. — Но ты всё ещё ты. И никто не отнимет у тебя право злиться.

Доми усмехнулась, вытирая лицо рукавом.

— Да? А если я захочу выпить кофе? Или прыгнуть с парашютом?

— Кофе — нет. Парашют... — он притворно задумался. — Может, после родов?

Она фыркнула и доела пиццу.

— Ладно. Но когда это всё закончится, я первый месяц буду спать, есть и делать что захочу.

Гарри поцеловал её в висок.

Прошла неделя, до возвращения в Лондон оставалось пару дней, но Доми не могла лететь, жуткий токсикоз не давал ей даже встать.

Она лежала на террасе, закутавшись в плед, хотя солнце палило нещадно. Бледная, с тёмными кругами под глазами, она смотрела в море, но не видела его красоты — только бесконечную тошноту и усталость, которые стали её постоянными спутниками.

В отличие от Аннеты, чья беременность протекала легко и даже радостно, Доми чувствовала себя так, будто её тело объявило ей войну.

Гарри вышел с кружкой мятного чая — уже третьей за сегодня.

— Как ты? — спросил он тихо, садясь рядом.

— Ужасно, — прошептала Доми, закрывая глаза. — Я не могу нормально есть, спать, даже *думать*. Всё время тошнит, голова раскалывается...

Она резко замолчала, чувствуя, как слёзы подступают.

— Аннета порхает, как бабочка, а я... я едва могу встать с постели.

Гарри осторожно обнял её, чувствуя, как она дрожит.

— Ты не Аннета, — твёрдо сказал он. — Ты — Доми. И твоя беременность — твоя. Не надо сравнивать.

— Но почему мне так тяжело? — её голос дрогнул.

— Потому что ты сильная, — он поцеловал её в висок. — Даже когда тебе плохо, ты всё равно идёшь вперёд.

Доми хотела возразить, но в этот момент из дома вышла Аннета. Увидев Доми, она сразу замедлила шаг.

— Опять плохо? — спросила она мягко.

Доми кивнула, не в силах говорить.

Аннета села с другой стороны и взяла её руку.

— Знаешь, у меня тоже не всё идеально. Просто... по-другому. Я, например, плачу из-за рекламы корма для кошек.

Доми фыркнула, но тут же скривилась от нового приступа тошноты.

— Хочешь, я расскажу тебе секрет? — Аннета наклонилась ближе. — Ни одна беременность не бывает «лёгкой». Про все эти истории, где женщины сияют — это ложь. Каждая из нас просто... терпит. Как может.

Доми посмотрела на неё, и впервые за эти дни в её глазах появилась слабая надежда.