Бездарная в Академии, или чужая невеста Дракона

Глава двадцать четвёртая

Под гневными взглядами однокурсников я направилась к ректорессе Хлоббер.

Честно говоря, меня просто разрывало от несправедливости.

Даже если бы это действительно сделала я, то разве не Итон был виноват в таком исходе?

Он приставал ко мне на глазах у всех, донимал меня и сам пытался спровоцировать.

Я уверена, что он знал, что моя стихия огонь, а всем известно, что из всех стихий именно огонь хуже всех поддаётся контролю.

Поэтому обычно здравые люди не рисковали лезть к огневикам.

Тот же Зейн всегда чувствовал грань.

Тем более, что если огонь вырвется, то последствия могут быть непредсказуемыми.

Именно этот факт, кстати, указывал на то, что меня подставили.

Рана Итона была самой лёгкой из возможных.

Словно была сделана просто, чтобы…

Чтобы что я так понять и не могла.

Ложно меня обвинить?

Но зачем?

Травма не такая, чтобы меня исключили или чтобы можно было ожидать какое-то серьёзное наказание.

Была ещё одна мысль, что так просто всех пытались настроить против меня, но был ли в этом смысл?

Я и без того совсем не пользовалась популярностью.

Помимо всех этих вопросов был ещё один.

Кто мог это сделать?

Стихийный огонь от магического не отличит только глупец или человек, не владеющий магией.

Но если магистр Йон сразу сказал о стихии, то значит была использована именно она.

В таком случае как кто-то мог её использовать, если по словам магистра только я обладала огнём среди присутствовавших?

Мог ли кто-то обмануть артефакт при поступлении, скрыв стихию?

Меня не проверяли в этот раз лишь потому, что уже проверили в предыдущий.

Но иной причины не проходить проверку я просто не могла предположить.

Дойдя до приёмной ректорессы Хлоббер, я вновь обнаружила, что там пусто.

И куда постоянно девается её помощник?

Постучав в дверь кабинета, я услышала разрешение войти.

Ректоресса Хлоббер в этот раз была одна и хмуро смотрела в какие-то бумаги, лежащие перед ней на столе.

– Добрый день, – немного смущённо сказала я.

Ректоресса быстро взглянула на меня и вернулась к своим бумагам.

Я прошла вперёд, но ещё до того, как я дошла до кресла и села в него, ректоресса взмахнула рукой и тут же схватила цепкими тонкими пальцами небольшой листок, возникший в воздухе.

Она коротко на него взглянула, совершенно никак не отреагировав.

– Пусть магистр Йон сам назначит двухчасовое наказание.

Ректоресса скомкала в руке листок, мгновенно его уничтожив.

– Можешь быть свободна.

Она сказала это так строго и безапелляционно, что я на мгновение растерялась и даже развернулась, чтобы уйти.

Но, сделав шаг, заставила себя остановиться и развернуться к ней.

– Нет, – заявила я, и ректоресса хмуро на меня посмотрела.

– И что это значит?

– Я не виновата!

Ректоресса взглянула на меня с сомнением, вскинув бровь.

– Магистр Йон указал, что адепт получил ожог стихийной магией.

– Я знаю, но это была не я, – с нажимом сказала я.

Ректоресса вздохнула, отложив свои бумаги и откинувшись в кресле.

По её взгляду было очевидно, что она мне не верит.

– Стихия огня самая редкая, адептка Фостер, и сейчас на всю академию есть лишь один огневик. И это вы.

– Видимо, ваши сведения ошибочны, поскольку я этого не делала.

– И какие у вас есть доказательства?

– Доказательства? – неверяще переспросила я. – Почему я должна ещё как-то доказывать свою невиновность? А как же презумпция невиновности?

– Презумпция невиновности? – криво усмехнулась ректоресса. – Всё указывает на вас и только на вас, Лилибет.

– Но…

– Если хотите мне вновь повторить, что вы невиновны, то я лишь снова повторю то, что уже сказала прежде – если это были не вы, то докажите.

Острое чувство несправедливости резало меня изнутри.

Я сжала челюсти, недовольно смотря на ректорессу, безумно злясь на саму себя, что не могу ей сказать.

Хотя может быть это бы меня и спасло, но я просто не могла сказать об этом.

Я не могла заставить себя признаться в своей дефектности.

Казалось, стоит мне сказать кому-то и мгновенно весь мир узнает мою постыдную тайну.

Но и оставлять это так было нельзя.

Мне нужно было узнать, кто это сделал и зачем.

Вот только я не представляла, как это сделать.

– Я вас поняла, – холодно сказала я и развернулась.

Едва я сделала пару шагов, как ректоресса вновь ко мне обратилась.

– Почему вы пропускаете занятия, адептка Фостер?

Я тут же остановилась, на мгновение прикрыв глаза.

Этот вопрос был неизбежен, но я надеялась услышать его позже.

– Я хожу лишь на занятия, что мне интересны, – обернувшись и пожав плечами, ответила я.

– Почему вам интересны только теоретические занятия? – неожиданно спросила она.

Получается, уже даже успела проанализировать.

– Я ведь только что была на занятии по зелейному искусству, – напомнила я.

– Но вы пропускаете все занятия, где необходимо применять магию, – продолжая настаивать на своей догадке, заметила ректоресса.

– И что?

Ректоресса Хлоббер прищурилась, смотря на меня.

– Что с вашей магией, адептка Фостер?

– А что с ней? – хмыкнула я. – Сегодня вот обожгла одного наглого адепта огнём.

– Вы же сказали, что это не вы, – она посмотрела на меня с усмешкой.

– А вы сказали, что все доказательства указывают на меня, разве нет? – ухмыльнулась я. – Так что вы уж определитесь.

– Вы свободны, адептка Фостер, – прищурившись и внимательно на меня посмотрев, сказала она. – Однако, должна вас всё же предупредить, что если вы продолжите так учиться, то вас будут ждать проблемы.

– Я не боюсь отчисления, – уверенно заявила я.

Ректоресса горько улыбнулась, посмотрев перед собой.

– Оно вам и не грозит, по королевскому приказу сейчас запрещено отчислять адептов.