Бездна

Глава 1. Ритуал Одинокого Цветка

Пепел пах ничем. Это было самое ужасающее — абсолютное отсутствие запаха. Мир-цветок, имя которого Мор уже стер из своей памяти, умирал тихо, без крика. Он просто рассыпался, как высохшая глина под пальцами невидимого бога. Мор стоял в эпицентре этого беззвучного апокалипсиса. Его замок, Убежище, одиноко парил в сердце Бездны за спиной, а перед ним, у его ног, угасала вселенная. Небо было похоже на потрескавшуюся акварель, земля — на пыльцу, уносимую ветром небытия. Он поднял руку. Его пальцы не дрожали. Они никогда не дрожали. Движения были отточены за века такой работы — Погребальный Смотритель, проводник в последний путь. Он не хоронил миры, он… закрывал их. Как книгу, прочитанную до дыр, чьи буквы слились в одно серое пятно. Из ладони Мора выползла Тень. Не отсутствие света, а его противоположность — нечто живое, плотное, холодное. Она стелилась по земле, поглощала пейзаж, превращая треснувшее небо и пыльную землю в чистейший потенциал небытия. Это и была его сила — умение призывать Бездну и направлять ее, как скальпель, отсекая гниющие ткани реальности. В его сознании, холодном и ясном, как лед, всплывали данные:
· Название: Мир-цветок "Аэлин".
· Причина деградации: исчерпание магического ядра.
· Угроза цепной реакции: 92%.
· Процедура: полное поглощение.
Он уже почти закончил. Пепел под его ногами был последним, что осталось от лесов, городов и небес Аэлина. И вдруг его взгляд, обычно скользящий по руинам без интереса, зацепился за крошечный предмет. Игрушечный солдатик. Он был вырезан из древесины, почерневшей от времени, с одной рукой, отломанной под корень. Он лежал в пыли, последний монумент чьей-то забытой войне, чьих-то игр. И случилось нечто странное. В груди Мора, там, где уже сто лет была лишь тишина, что-то дрогнуло. Не чувство. Так, эхо чувства. Смутный образ: маленькая рука, сжимающая эту фигурку, звонкий смех, запах теплого хлеба… Воспоминание. Он не помнил, чье оно. Свое? Кого-то из бесчисленных умерших? Неважно.
Мозг, холодный компьютер, уже анализировал данные: Объект: игрушка. Материал: древесина. Эмоциональная нагрузка: высокая. Рекомендация: стереть. Но он не стирал. Он смотрел на солдатика, и это эхо, этот призрак чувства, длилось целую Ввечность — может быть, три секунды. Потом Бездна, завершив свою работу, сжалась и вернулась в него. Перед ним плескалась лишь ровная, серая гладь не-сущего. Мира Аэлин больше не существовало.
Мор опустился на одно колено и поднял солдатика. Древесина была холодной. Он ждал, что почувствует что-то еще. Печаль? Тоску? Ничего. Эхо угасло, оставив после себя лишь безмолвный, безэмоциональный факт: "Я держу в руке артефакт несуществующей цивилизации". Он разжал пальцы, чтобы уронить его в небытие. Но не сделал этого. Вместо этого он, движимый не пониманием, а смутным, давно забытым импульсом, сунул солдатика в складки своего плаща.
Он повернулся и пошел к своему Убежищу. Походка была все такой же твердой, лицо — маской из мрамора. Но где-то в самых глубинах, в запертых склепах его души, одна дверь на мгновение приоткрылась и тут же захлопнулась, оставив после себя лишь щемящую пустоту. Он не знал, что это было. Но он знал, что это повторится. И что в следующий раз будет больнее. А из Бездны, что плескалась у его ног, донесся первый, едва слышный шепот.
Он вошел в Зал Безмолвия — сердце своего Убежища. Здесь не было ничего, кроме идеальной, отполированной черноты пола и стен, в которых отражались лишь его одинокая фигура и бесконечность над головой, где вместо звезд мерцали призраки уснувших миров.
Это место было его инструментом и его тюрьмой. Здесь он слушал предсмертные хрипы реальностей.
И сейчас здесь было не тихо. Шепот. Он был похож на пение скрипки, на которую капают водой — мелодичный, но с неправильными, режущими слух нотами. Он проникал внутрь, минуя уши, резонируя прямо в костях. Мор подошел к центру зала, где сфера из чистой Тьмы пульсировала в такт этому шепоту. Аномалия. Данные текли ледяным потоком: Источник: не идентифицирован. Природа: не стабильна, не хаотична. Угроза: не оценена. Он провел рукой над сферой, и Бездна ответил ему не привычной покорной дрожью, а спазмом. Резкая боль, острая как игла, вонзилась ему в висок. Это была не физическая боль. Это было чувство. Яркая, как молния, вспышка тоски. Чужой тоски.
Он отшатнулся, впервые за долгие годы сделав непроизвольное движение. По его щеке что-то потекло. Он провел пальцем и увидел на коже влагу. Слеза. Он анализировал ее состав, пока она не испарилась в холодном воздухе Зала. Слеза. Химический состав: вода, соли... Эмоциональный триггер: неизвестен. Но его рука дрогнула. Шепот становился навязчивей. Он звал. Не по имени. У Мора не было имени. Он звал по сути. Смотритель. И в этом зове была не угроза, а обещание. Обещание чего-то нового. Обещание конца.Его конца. Он вышел из Зала на смотровую площадку Убежища. Впереди, в хаосе Бездны, мерцал один-единственный мир. Аэтерия. Мир вечных сумерек и гигантских грибных лесов, где светились споры и пели стеклянные птицы. Именно оттуда, как показывали его внутренние карты, и исходил Шепот. Он должен был идти. Это была его функция. Устранять угрозы. Логика была железной: неизвестная аномалия - исследование - нейтрализация. Но внутри, там, где только что плакала чужая тоска, шевельнулось что-то еще. Не логика. Предвкушение. Он повернулся, чтобы уйти и подготовиться, и его взгляд упал на темный вход в Зал Безмолвия. Оттуда, едва слышный, все еще доносился тот самый Шепот. И ему показалось — нет, он знал — что в нем теперь звучали ноты, похожие на ту мелодию, которую он забыл. Он шагнул из Бездны в Аэтерию, и мир обнял его, словно влажным саваном.