Бездна благоухает орхидеями. Том 1

Глава 7. Белая пелена и чёрные одеяния

Дальше дни для Сян У потянулись довольно скучно и однообразно. Чжань Хаоли, как и обещал, посвятил себя уходу за бабушкой и потому мог неделями не появляться в лесной хижине. В его отсутствие Сян У, не находившая себе места от тоски и переделавшая дома уже всё, что было возможно, начала понемногу исследовать окрестности. Шаг за шагом, чжан за чжаном она изучала лес, иногда натыкаясь на зазевавшихся зверьков вроде зайцев или белок — крупных животных, как и хищников, Сян У пока что не встречала — и в конце концов почувствовала себя полноправной его обитательницей. Теперь ей была знакома каждая тропинка, каждое дерево и каждый куст на десятки ли вокруг, но Сян У всё было мало: вдоволь набродившись по лесу, она отыскала поблизости несколько деревушек и превратила их в своё личное развлечение. Поскольку демоном она была тихим и, даже можно сказать, смирным, жителям этот статус ни в коей мере не вредил — Сян У всего лишь пробиралась на окраины или залезала на какое-нибудь раскидистое дерево ещё до восхода солнца и долго наблюдала за людьми. Особенно ей нравилось разглядывать тех, кто мог бы быть ровесниками её и Чжань Хаоли. Сян У видела, как эти девушки и юноши днём трудятся вместе со своими семьями, а к вечеру собираются в весёлые шумные стайки, и страстно желала быть такой же. После каждого посещения своих наблюдательных постов демоница чувствовала, как душа её наполняется горькой завистью, но она всё равно снова и снова возвращалась, чтобы незримо проживать вместе с людьми их маленькие радости и печали.

Так наступила зима. Холмы покрылись тонким слоем снега, и Сян У нашла себе новое занятие — подолгу стоять на улице с высунутым языком и ловить пролетающие снежинки. Она ужасно скучала по своему другу, но понимала, что тому сейчас не до неё: ведь помимо заботы о бабушке и других дел Чжань Хаоли намеревался приступить к расследованию, на которое Сян У возлагала большие надежды. Однако прошла неделя, вторая; на исходе была третья, а он всё не показывался. Сян У начала тревожиться.

Когда минул месяц, она не вытерпела и решила сама наведаться в деревню. Чтобы оставить как можно меньше следов на заснеженной дороге, половину пути демоница преодолела перебираясь с дерева на дерево — благо, лазить за это время она научилась отменно — и так постепенно добралась до Хуанцю.

Ещё на подходе Сян У почувствовала неладное. В воздухе витало что-то тягостное и в то же время влекущее; что-то, что трудно осознать и гораздо труднее объяснить словами. Ощущение это сразу напомнило Сян У о загадочной пропасти и ещё — о том миге, когда она убила разбойника в попытке спасти Чжань Хаоли.

С всё возрастающим беспокойством, ругая себя за то, что не пришла раньше, девушка принялась за поиски дома семьи Чжань. Теперь она знала, где живёт друг, поэтому совсем перед ней предстала небольшая ветхая лачуга, окружённая плетёной изгородью, за которой Сян У и притаилась. Странное чувство, настигшее её у окраины деревни, между тем усилилось.

Через некоторое время из лачуги вышла женщина с осунувшимся заплаканным лицом. Она была одета в грубые холщовые одежды; волосы её прикрывал капюшон. Женщина подошла к небольшому костру, разведённому во дворе, и бросила в него охапку бумажных денег[1]. Следом за ней из-за дверей показалась высокая хмурая девушка и наконец сам Чжань Хаоли. Они тоже были облачены в траурные, грязновато-белые, прямо как снег, покрывший окрестности, одеяния.

При виде их Сян У всё поняла и бросилась бежать не разбирая дороги. Если поначалу она корила себя за столь поздний визит, то теперь её душу захлёстывало чувство вины за то, что она, демоница, вообще посмела явиться сюда в такое время. Ей не следовало осквернять своим присутствием скорбь по почившему человеку; тем более, человеку, близкому Чжань Хаоли.

Сян У бежала так быстро, словно за ней гналась стая собак. Опомнилась она только посреди пустого поля, окружённого лесом. Деревня осталась далеко позади. Сян У огляделась по сторонам и, не обнаружив рядом никого, с сокрушённым вздохом раскинула руки и плюхнулась прямо в снег. Она пыталась осмыслить то, как чувствует человеческую смерть теперь — и не могла определиться со своим отношением к ней. Конечно, демоница сопереживала другу, но грусти или обычного для человека страха перед неизбежным она не ощущала. Вместо того, чтобы ужасать и отвращать, смерть странным образом манила её.

«Должно быть, это всё энергия инь, которой, как говорил Чжань Хаоли, я обязана своим существованием, — думала Сян У. — Подобное тянется к подобному».

Вдоволь належавшись в снегу, она поднялась и медленно побрела по направлению к лесу. Там она бесцельно слонялась до самой темноты, уходя всё глубже и глубже в чащобу, и в какой-то момент поняла, что заблудилась. Видя, что поблизости нет ни дороги, ни человеческих следов, Сян У решила вернуться обратно тем же путём, что и пришла, но только она успела ступить на вытоптанную тропку, как впереди показались странные фигуры. Сперва Сян У приняла их за животных, но потом, приглядевшись, к своему изумлению обнаружила, что то были не люди и не звери, а какие-то неведомые существа. Кожа их была синего, зелёного и серого цветов; на спинах некоторых водрузились уродливые горбы; у других было по несколько рук и ног, или же наоборот недоставало конечностей. Почти у каждого изо рта торчали длинные кривые зубы. Шествие возглавляло настоящее чудовище; его спина была покрыта шерстью, как у обезьяны, а огромные руки доставали до земли.

«Это же другие демоны!», — догадалась Сян У.

Несмотря на возможное духовное родство, желания выбежать к ним навстречу с распростёртыми объятиями она не испытала. Выглядела нечисть не очень-то дружелюбно, и потом, кто знает: вдруг не каждый демон готов с радостью принять своего неизвестно откуда взявшегося собрата —поэтому Сян У решила сперва понаблюдать, а уж потом думать о том, показываться или нет. Она подкралась поближе и, спрятавшись за заснеженными кустами, вся превратилась в слух.