Бездна между нами

Пролог

ПРОЛОГ

Война не пахнет славой. Она пахнет мокрой шерстью плащей, дымом от сожжённых деревень и сладковатой вонью гниющей плоти. Именно этот запах заполнял лёгкие Кáэлена, пока он лежал на промозглой, пропитанной кровью земле где-то на южной границе Империи.

Вокруг него, сливаясь с предрассветным туманом, лежали бездыханные тела его отряда. Десять человек. Десять жизней, которые он не смог унести с этого проклятого поля. Последняя засада оказалась роковой. Клинок, пробивший латы ниже ключицы, был отравлен не ядом, а чем-то худшим — магией гниения, медленно пожиравшей его изнутри. Он чувствовал, как холод расползается по венам, вытесняя последнее тепло.

Он умирал.

Небо над головой было чёрным, безлунным, усеянным холодными, безразличными точками звёзд. Они не давали света, лишь подчёркивая абсолютную тьму, что сгущалась в его сознании. Мысли путались, уступая место образам: насмешливый взгляд брата-близнеца, Люциана, остававшегося в безопасности дворца, суровое лицо отца-императора, тихие залы библиотеки, где когда-то, казалось, в другой жизни, он спорил с одним учёным-архивариусом о природе реальности. Тот человек, с горящими фанатичным огнём глазами, говорил о Бездне — древней силе за гранью миров, о «Разрывах», что могут поглотить всё. Кáэлен тогда отмахнулся от этих бредней, как от ереси.

Теперь эта ересь казалась единственной правдой.

Воздух сгустился, стал тяжёлым, словно перед грозой. Но грома не последовало. Вместо него возник звук — низкочастотный гул, исходивший не откуда-то, а из самой ткани мира. Он вибрировал в костях, в зубах, в свежей ране.

Земля под ним затрепетала.

Прямо над ним, в трёх шагах, пространство исказилось. Словно невидимый великан проткнул пергамент раскалённой иглой. Из точки разрыва хлынула тьма. Не отсутствие света, а нечто живое, плотное, пульсирующее. Она стелилась по земле, поглощая тела павших, впитывая кровь, пожирая сам воздух. Это и был тот самый Разрыв, предсказание безумного архивариуса, ставшее явью.

Каэлен попытался отползти, но его тело не слушалось. Он мог лишь смотреть, как эта первозданная Тьма, Эхо Бездны, подбирается к нему. Она коснулась его сапога, и кожа почернела и рассыпалась в прах. Агония, в разы превосходящая боль от раны, пронзила его. Он закричал, но звук утонул в рёве надвигающегося Ничто.

Тьма накрыла его с головой.

Это было не горение, не разрывание. Это было растворение. Его плоть, его разум, его сама суть растворялись в этом хаосе. Он чувствовал, как миллионы чужих, безумных мыслей впиваются в его сознание, как ледяные иглы. Он видел обрывки чужих жизней, слышал шёпот забытых богов, ощущал боль умирающих миров.

А потом… произошло невозможное. Его воля, закалённая в боях и отчаянии, сжалась в крошечный, сверкающий алмаз посреди этого буйства. Он не боролся. Он не побеждал. Он просто… существовал. И в этот миг абсолютного отрицания его собственное «Я» стало якорем.

Бездна, не в силах поглотить его, начала впитываться в него.

Он чувствовал, как она заполняет каждую клетку, каждую частицу его существа, замещая кровь, переписывая душу. Его золотые волосы побелели за секунду, будто выцвели от ужаса. Его синие глаза налились чернотой, в которой плавали осколки далёких, мёртвых звёзд. Боль была вселенской. Он кричал, пока у него хватало на это воздуха, а когда лёгкие спалились, он кричал беззвучно, своим изломанным духом.

Когда всё закончилось, Разрыв исчез. Словно и не было. Осталось лишь выжженное, чёрное пятно на земле и он — Каэлен, принц Империи, лежащий в его центре.

Раненая плоть затянулась. Тело было целым, наполненным чужой, пульсирующей силой. Но внутри, в самой глубине груди, поселилось новое, незнакомое чувство. Не боль, не ярость. Всепоглощающий, животный страх. Не за свою жизнь. Страх перед самим собой.

Он поднял руку. Та самая рука, что только что разжималась в последней агонии. Она не дрожала. Она была холодной и чужой.

Он был жив. Но то, что поднялось с промозглой земли в тот день, было лишь Эхом того человека, которым он был когда-то.