Бездна в нас. Тьма, что пожирает

11

Варгул, наблюдая за полем битвы, выбирал такое место, где его никто не мог увидеть. Когда впервые увидел Эльяну в действии, был поражён её мощью. Его удивила красивая принцесса, с которой можно было бы сыграть в обычные политические игры, она оказалась мощным противником, равным ему по силе. Столкновение с её светом вызывало в нём неожиданное восхищение. Каждое её движение было продуманным и точным. Её хладнокровие, с которым она уничтожала его армию, поражало, он не видел, чтобы женщины так себя вели в бою. Эта девчонка разбудила в нём забытые с детства эмоции, она заинтересовала его.

Давно Варгул не замечал за собой такого. Вся его жизнь — бесконечная борьба с лицемерием и ложью светлых, и вдруг перед ним появилась Эльяна, такая чистая, такая сильная. Ему неожиданно стало жаль, что она противостоит тьме. Но эта жалость была мгновенной, рядом всегда были тени, напоминающие, что представляют собой светлые. Чего стоили предатели из близкого окружения принцессы, что работали на него, открывая проходы для тьмы. Варгул знал, что рано или поздно их помощь сыграет свою роль, и он сможет одолеть Эльяну, несмотря на её силу. Он давно забыл, что такое душа, но что-то в глубине его сущности начало сопротивляться этому исходу.

Варгул был готов сразиться с Эльяной лицом к лицу. Он долго стоял, погружённый в свои мысли, пытаясь понять, что именно так его зацепило в Эльяне. Она была не просто противником, а воплощением того, что он всегда презирал — света, но при этом она удивляла его своей силой, разумом и храбростью. Принцесса, несмотря на всю ложь и гниль, что окружала её с рождения, сумела сохранить чистоту и мощь. Таких, как она, он хотел бы видеть в качестве не врага, а союзника.

Он представил, что Эльяна могла бы стать его правой рукой, но не другом. Ему нельзя заводить друзей, они были слабостью, доверять не стоит никому. А вот как союзник она была бы незаменима. Вместе они могли бы создать новый мир, где не было бы места лжи и лицемерию, где тьма и свет слились бы в нечто большее.

Но каждый раз, когда Варгул ловил себя на мысли о ней, его охватывала злость на самого себя. Как он, поглощённый тьмой, может позволить себе думать о принцессе светлой империи? Собственные чувства раздражали его. Варгул гнал от себя мысли об этой девчонке, они были опасны, ослабляли его концентрацию на главной цели — уничтожении света. Он ненавидел слабость в любой её форме, не мог и не хотел мириться с тем, что Эльяна проникала в его мысли. Свою реакцию на эту девчонку он считал слабостью, и это его бесило.

После гибели Эдварда Лионельского империя оказалась обезглавленной. Времени на подготовку к коронации Артемия не было, прошла она не так пышно и грандиозно, какой могла бы быть при других обстоятельствах. Смерть императора Эдварда Лионельского омрачила всё, траурная тень витала над всем дворцом. Коронация — акт неотложный, необходимый для поддержания стабильности в империи, откладывать нельзя. Церемония прошла быстро и скромно, но всё же сохранила отголоски величия древних традиций.

Великолепный тронный зал Селестии, когда-то залитый светом и наполненный жизнью, теперь выглядел тусклым. Гобелены, на которых раньше сияли золотые нити, сейчас казались потерявшими свои яркие краски, как символы угасающей надежды. Толстые свечи в массивных канделябрах отбрасывали длинные тени, создавая ощущение пустоты и неотвратимости.

На коронации присутствовали лишь ближайшие советники, министры и командиры воинских подразделений. Среди них выделялся граф Дориан с проницательным взглядом, который, казалось, видел больше, чем другие. Рядом с ним стояла герцогиня Лавиния — одна из немногих женщин во дворце, у которой хватало храбрости и решительности возглавлять совет мудрых. Они внимательно наблюдали за происходящим, каждый со своими мыслями о будущем империи. И эти мысли не радовали.

Артемий стоял перед престолом, в коронационной мантии, тяжесть которой он ощутил, как только надел её. Его взгляд был направлен на собравшихся подданных, а в душе нарастала боль из-за гибели отца и волнение от возложенных на него обязанностей перед империей. Он знал, что рано или поздно ему придётся надеть корону, но сейчас не был готов к этому. Каждый его шаг к трону отдавался гулом в тишине.

В зал внесли корону — символ власти, который излучал слабое мерцание в свете свечей. Она была древней, сделанной из чистого золота, украшенная камнями, каждый из которых имел свою историю, связанную с победами или поражениями предков. Этот священный артефакт теперь предназначался для нового правителя, чьи плечи должны были выдержать бремя войны и страданий его народа.

Придворный священник с печальной торжественностью возложил корону на голову Артемия. В этот момент все в зале замерли, словно время остановилось. Присутствующие, ещё не отошедшие от скорби по прежнему императору, низко поклонились, отдавая дань уважения новому. В этом акте был заключён глубокий символизм, несмотря на тяжёлую утрату, жизнь продолжалась.

Эльяна стояла чуть в стороне, сдерживая свои чувства. Она видела, как брат становится тем, кем ему суждено было быть, но его коронация имела привкус печали. После смерти отца боль в сердце не стихала. Сейчас она смотрела на брата не просто как на своего родственника, самого близкого ей человека, а как на союзника в великой битве против тьмы.

Когда церемония завершилась, и все начали расходиться, Артемий остался на троне, ощущая всю тяжесть императорской короны. Он понимал, что эта корона даёт не только власть, но и груз ответственности, от которого нельзя убежать.

Эльяна изменилась. Боль утраты отца и жестокость войны стёрли остатки её былой неуверенности. Теперь перед братом стояла не юная принцесса, а закалённый в битвах воин. Её взгляд стал тверже, и держалась она очень уверенно. Принцесса больше не была наивной девочкой, которая всеми силами старалась избегать жестоких реальностей мира. Теперь её рука не дрогнет, и сердце не будет смягчено сожалениями. Она знала, на что способна тьма и понимала, что в этой войне может не остаться ни победителей, ни побеждённых.